Павел Смердяков в начале романа точечную критику в адрес теологической идеологии и безнравственности общества превращает к эпилогу в приверженность идее народовластия парижской коммуны через безысходную самопожертвенность.
Иван Карамазов в начале романа абстрактную гуманистическую идею превращает к эпилогу в поиск истины следственным методом среди носителей с неопределённой полярностью нравственности. Алексей Карамазов в начале романа монашеский образ мышления превращает к эпилогу в потенциально революционизированную тенденцию к духу праведника русской "земли".
Лиза Хохлакова в начале романа псевдосадистскую фантазию превращает в тенденцию к поиску протестно- гуманистического смысла жизни через действенность будущей семьи.
Инифицирование героями Достоевского Ф. М. путей слияния пульсации своего внутреннего мира с пульсацией общества ради повышения жизнестойкости своих идей - сил идёт и через интенцию, где сугубо личное начало интереса перерастает в глобальность общественного интереса. Предметность интенции у героев Достоевского Ф. М. разнородная, но результативно-общественно востребная.
У Родиона Раскольникова интенция - это страстная влекомость к запретному ... орудию - "Чернышевскому топору" как семантическому знаку в борьбе с социальным злом через ... пробу, но не для утверждения бонапартского намерения, а ради того, чтоб ... стать силой опробованной воли выше нищенского страдания, которое мертвой хваткой сужало ему жизненное пространство. У Дмитрия Карамазова интенция - это потенциально причитающаяся доля наследства, неодолимое стремление к преждевременному завладению которой через тайну отцеубийства сделало бы его не только интимно-кайфово раскованным, но и повысило бы его семейно-общественный рейтинг.
У Ивана Карамазова интенция - это "последняя капля слезы", огуманизированная в идею - силу на фоне офилософствования грязного бытия в целях сдерживания ...своего "карамазовского насекомого".
У Алексея Карамазова интенция - это монашеский халат, в котором посредством принудительно-добровольного направления рационального сознания втискивается смиренно-строптивая натура, дабы сдержать ... "карамазовское насекомое" в себе и завладеть методом теологического воздействия на общество.
У Павла Смердякова интенция - это поварское блюдо, профессиональный подбор инградиентов и сервирование которого облегчало бы ему продвижение в пространстве к цели - истоку идеи народовластия Парижской коммуны.
У Лизы Хохлаковой интенция - это бренное тело Иисуса Христа, гепертрофированное и метафорированное в объект псевдостязания псевдосадистской фантазией за беспомощность христовой веры не только в спасении её души, но и всего эволюционного человечества в продолжение почти двух тысяч лет.
Все герои Достоевского Ф. М. черпают энергетику и преобразование индивидуального сознания через интериоризацию как канала связи со сферой общественного телекинеза. В этом проявляется со стороны героев Достоевского Ф. М. тенденция к вскрытию своего псевдоэкзистенциалистского мира посредством объективной приобщённости к диалектическому процессу в эволюции развития личности и общества.
Достоевсковеды в противовес объективной динамики Вселенной муссируют теорию о неслияемости миров героев. Смакование достоевсковедами этой насильственно заторможенной стадийности диалектического процесса вызвано, по мнению литературного критика Боднего А. А, плагиатством в плане приобщения философско-социологических функций теоретиков научного коммунизма к литературоведческой изыскательности. Таким изощрённым приёмом достоевсковеды готовят теоретический плацдарм на возможность смены коммунистической идеологии на капиталистическую.
Последующий ход истории показал, что клеймённый "прозоровской резолюцией" (о ней будет наглядно сказано в заключительной части тома) литературный критик Бодний А. А. оказался более прозорлив, чем достоевсковеды, несмотря на лаптёжный образ мышления, который так презирается учёной интеллегузнией ... В этом казусе присутствует сокрытый интерес ... Достоевского Ф. М. - извечный поиск истины.
Часть 50.
Глава 381.
Парадоксальная динамика внутреннего диалогического поиска истины рельефно и ёмко отражена в письме Достоевского Ф. М. из ссылки к Фонвизиной Н. Д.: "Я скажу вам про себя, что я - дитя века, дитя неверия и сомнения до сих пор, и даже (я знаю это) до гробовой крышки. Каких страшных мучений стоило и стоит мне теперь это жажда верить, которая тем сильнее в душе моей, чем более во мне доводов противных". (Достоевский Ф. М. письма. Госиздат, М - Л, 1928 г.т. I, стр. 142).
