- Проходите в квартиру, - отступает вместе с женой на шаг назад, предоставляя мне возможность войти. – Света, покажи молодому человеку, где у нас руки можно вымыть. Я чайник поставлю.
Глядя на его удаляющуюся спину, я думаю о том, насколько эта ситуация абсурдна. До крайности. Кольцо, которое я зачем-то так и таскаю с собой периодически, кажется совсем неуместным. Свататься к родителям девушки приходятся, я же нахожусь в доме родителей мужа девушки, которая от меня беременна.
Не самый удачный момент начинать рефлексировать. Уходить тоже не хочется, выдался реальный шанс узнать что-то о Юле.
- Юленька наша мне про Вас рассказывала, - произносит женщина негромко, пока я намыливаю кисти рук, словно секретом делясь. – Один раз, - добавляет быстро. – Слава её тогда к нам ночью привез. Совсем без сил бедняжка была. Мы с ней до утра разговаривали. Иногда полезно выговориться.
Взглядом цепляюсь за стоящий на краю раковины стакан с зубными щетками. Одна из них Юлина. Она всегда покупает щетки одной и той же модели, они легко узнаваемы - абсолютно черные. Но не это меня напрягает больше всего – их четыре. Абсурдная мысль о том, что муж может быть не бывшим, а вполне себе нынешним врывается в мою голову. Стали бы они тогда со мной так приветливо общаться?
- Я о вас, к сожалению, узнал только сейчас, - говорю всё как есть.
Светлана Игоревна протягивает мне полотенце, еле заметно качает головой, соглашаясь.
- Я в этом не сомневалась бы даже если Юля сама мне не рассказала. После трагедии она стала замкнутой очень. Ни с кем наших мальчиков не обсуждала. Перестала общаться со всеми их с Максимом друзьями. Мы все очень, очень сильно за неё волновались, - её глаза увлажняются мгновенно, кончиком указательного пальца она ловит проступившую слезинку. – О такой невестке можно только мечтать, Дмитрий. У моей подруги сын погиб, невестка о нем вспоминать перестала через пару месяцев, через полгода была замужем и глубоко беременна. А мы не знали, как Юлю вытащить. Так вот бывает – человек умирает, а любовь к нему остается жить и убивать своего обладателя.
Резко вскидываю голову и смотрю на Светлану Игоревну. Она поспешно взгляд отводит, но боль в её глазах я успеваю заметить.
- Света, прекращай стращать молодого человека. Чай готов, жду вас, - из глубин квартиры доносит голос Юлиного свекра. – Будем торт Юлин есть. Уже ведь пропитался?
Войдя на кухню, сразу же чувствую Юлин дух. Пахнет также как в её квартире – миндалем и мятой. У себя дома она влажную уборку проводила с эфирными маслами. Легкий шлейф в воздухе постоянно витал.
Она много раз удивляла меня своими нестандартными поступками, но продать квартиру и переехать к родителям мужа… Это её личный топ.
Усадив нас за стол Вячеслав Алексеевич достает из кухонного шкафа конфетницу, полную сладостей.
- Юле нельзя сейчас, мы убираем, чтоб не дразнить лишний раз, - отмечаю про себя, что нужно узнать у неё как протекает беременность и как её организм в целом справляется. – Дмитрий, давайте начистоту говорить. Некрасиво, конечно, за спиной, но Юля наша – человек очень сложный, - частое их использование притяжательного местоимения в отношении Юли напрягает. Она не их, она моя. - Порой неподъёмный. Сейчас медик с сорокалетним стажем во мне негодует, но я хочу обсудить её поведение. Оно нас со Светланой беспокоит, - она кивком подтверждает слова мужа. – Мы сами хотели Вас найти и попросить предпринять что-то. Юля выгорает. Совершенно не кстати. Я, как акушер – гинеколог могу с уверенностью сказать – это негативно и на ней, и на ребенке сказывается. А мы его, Вы не поверите, очень ждём. После смерти Мишеньки нас Бог внуками так и не наградил. Перед тем как начать, скажите, насколько Юля скрытной оказалась?
Максимально. За гранью дозволенного.
- Я не знал, что Юля была замужем, - думаю понятно всё, что вытекает из этого.
Светлана Игоревна подживает губы, не зло, скорее печально.
- Если бы не свежие цветы, появляющиеся на могиле наших парней каждую неделю, а - то и чаще, я бы подумал, что Юля совсем про них забыла, - произносит Вячеслав Алексеевич, опуская взгляд на стол и обхватывая крепкими пальцами чашку с чаем.
- Не говори так, Слав, - голос Светланы Игоревны звучит поразительно строго и звучно, с виду – сил в ней совсем ничего.
Они оба как-то резко, неуловимо для глаз, в стариков превращаются.
Крепко сцепляю зубы, делая носом вздох глубокий. Нужно собраться.
