- Ты не понимаешь, Дим. Не понимаешь. Максим – единственный человек в моей жизни, который меня не предавал никогда. Только он, - Юля душит ртом, попутно губу верхнюю облизывая. – Самое раннее воспоминание из детства – годика в два, два с половиной. В детском доме говорили, что я это выдумала, но это точно было. Мама умерла, не знаю из-за чего. Мы с папой на кладбище были, а потом он меня отдал. Он плакал и говорил, что без мамы не справится. А я, опять же по моим ощущениям, его очень любила. Лева, по – хорошему тоже не предавал, но когда его забрали в семью, я очень расстроилась. За него рада была, за себя обидно было, - усмехается с легкой улыбкой. – Кто там дальше? Мама. Сейчас я и на нее не обижаюсь. Но в восемнадцать…, - подробностей, по какой причине она с мамой перестала общаться, раньше не рассказывала. Говорила, что семья у мамы новая образовалась. – Она с мужчиной познакомилась, младше её лет на восемь. Может быть она испугалась сама, может быть он ей что-то сказал. Но однажды я пришла со смены домой, я тогда в больнице работала уже, а мои вещи собраны. Она сказала, что могу в общежитии пожить, мол, она договорилась. Может и правда договорилась. При колледже моем было общежитие, но я туда не дошла. Сидела и рыдала в парке, как полоумная. Не вздумай меня жалеть, а то больше ничего не скажу. Ничего так не разрушает человека, как жалость, - Юля с серьезным выражением лица на меня смотрит, дескать, только попробуй. – В том парке меня Макс и нашёл. В прямом смысле. Мы с ним знакомы были, на уровне здравствуйте – до свидания. В одной больнице трудились. Но я даже имени его не помнила. Когда устраивалась, девочки рассказали, что он долгое время уже в отношениях. Я за ненадобностью и отсекла. Мыла я тогда операционные других бригад. Мы и после с ним в паре редко стояли, - от слов «они», «пара» меня коротит. – Так, на чем я остановилась? – Юля постукивает пальцами одной руки по тыльной стороне второй ладони. – Нашел он меня в парке и к себе позвал жить. Сказал, что вторая комната свободна, что с девушкой расстался давно, - и ты, мнимая Юля, пошла? – Не смотри так. Месяца два мы жили просто, почти не пересекаясь. Я только спать приходила.
- Ты просто всяза и пошла жить к мужчине? – в это мне ещё тяжелее поверить, чем в то, что она замужем была.
- Мне восемнадцать было, - она пожимает плечами. – Меня из дома выгнали. Конечно, пошла. Я и тогда была интровертом. Какая мне общага?!
- Так, а после двух месяцев?
- Нуу, - Юля глаза к потолку возводит. – Мы пару месяцев в отношениях были. Потом поженились. Сходили вдвоем в ЗАГС и расписались. Мама Макса долго на нас обижалась. Из минусов - это единственный. Мы с ним ни раза за четыре года не ругались. Он меня старше был на семь лет. Сдержанный, спокойный. Нам интересно вдвоем. Всё делали вместе. Чистили картошку одной сплошной спиралью, потом шили кожуру. У кого шов ровнее был, тот отдыхал, второй готовил, - вспоминает с улыбкой, пока меня ревностью, как кислотой заливает. – Чаще всего я готовила, а – то подумаешь ещё. Потом Мишенька родился. Максим с братом из-за чего-то повздорили. Мы тесно семьями общались, а когда я забеременела, они разговаривать стали только в доме родителей, чтобы маму не расстраивать. Я подумала, что они помирятся, если мы с честь Миши сыночка назовем. Макс не против был, нам обоим имя нравилось, - Юля начинает царапать свой большой палец, сама того не замечая. – Мишенька с желтушкой родился. Всех на третий день выписывали. А мы под лампой еще долго лежали. На пятый день мне сказали, что можно выписываться, а можно еще пару деньков полежать…, - Юля слазит с кровати, бережно ладонью животик поддерживая. К окну подходит, отворачиваясь от меня. В её позе - холод, безнадежность, отчаянье. – Это за день до моего дня рождения было. Мне так домой хотелось. Праздновать мы не собирались, но с мальчиками своими наедине побыть – очень. Я мечтала о том, что с Максимом вместе о Мишеньке заботиться будем. Весь день чтобы вместе, - она подносит ладонь к лицу. Я подхожу к ней ближе, но коснуться не успеваю. – Не надо, Дим, пожалуйста.
Приношу для Юли из кухни воды. Ставлю на подоконник перед ней, чтобы не коснуться случайно.
