Тут он ещё раз посмотрел на находящуюся без чувств женщину и добавил:
— А может оно и к лучшему, не нравилась она мне. Подозрительная какая-то была. Вот как есть, чуйка у меня на неприятности. Пускай уж действительно так побудет. Ладно.
Он замахал руками:
— Все по местам. Не расслабляемся. — снова махнул магу за камерой. — Врубай! Затем тому, что с факелом:
— Махмуд! Жги!
Я снова почувствовал, как всё внутри меня сжимается, и громко, дав петуха, воскликнул:
— Сука!
И главное, сделать ничего было нельзя. Я никак не мог продавить чёртовы наручники, и приближающийся факел совершенно не добавлял мне спокойствия и сосредоточенности в этом процессе. А когда он коснулся дров, и те занялись, начав сухо трещать, я и вовсе, отбросив всякое приличие, начал посыпать их отборной площадной бранью, костеря на чём свет стоит. Правда, тут же закашлялся, потому что клубы дыма, резко попёршие вверх, махом забили мне горло и заставили слезиться глаза.
— Стоп, стоп, стоп! — тут же заорал Лакрит. А ну быстро тушите их!
Тут же народ забегал, послышался плеск воды, а затем дрова обиженно зашипели, щедро политые из нескольких вёдер разом. Дым потихоньку развеялся, и я, прокашлявшись, с облегчением выдохнул. Казалось, что вот он уже конец, но судьба подарила мне ещё немножко времени. Поэтому, переведя дух, и косясь на моих пленителей, снова принялся мучить наручники.
А недорежиссёр этого балагана, яростно топая ногами, подбежал ко мне и, не сдерживаясь, завопил: — Это что такое? Это что вообще такое? Откуда дым?
Он разворошил дрова, раскидывая их по полу, после чего с треском шваркнул поленом в руках об пол.
— Ну точно, сырые. Какого хрена они сырые⁈ — Он посмотрел на другого подручного. — Я же сказал, сухие дрова покупать надо, сухие!
— Продавец сказал, что они сухие, — прогундосил здоровяк в ответ.
— Сказал он… — Лакрит безнадёжно махнул рукой. — А проверить что, нельзя было?
Покачал головой:
— С какими же дилетантами я вынужден иметь дело. Вашу мать! Ну что за непрофессионализм.
Я невольно отвлёкся и не удержался от того, чтобы спросить:
— Я смотрю, лексикон у вас, гражданин, м-нэ… не слишком-то соответствует выходцу из народа. Слова какие знаете: дилетант, непрофессионализм…
— Нахватался от ваших, — буркнул мужчина в ответ. — Десять лет прислугой у мага был, пока в один момент не впал в немилость и стал не нужен.
— Понятно, — я поморщил нос и вновь сконцентрировался на наручниках.
— Так может и ладно, что сырой, — подал голос подручный, — всё равно же горят.
— Всё равно горят, — передразнил его Лакрит. — Во-первых, на камеру не видно толком ни хрена. Дым скрывает столб. Во-вторых, он так задохнётся раньше, чем сгорит. Что это получается тогда за сожжение? Мне нужно, чтобы он корчился и вопил.
Главнюк похитителей на секунду задумался, затем произнёс:
— Так. Ладно. Сейчас что-нибудь придумаем.
Он походил из стороны в сторону, поглядывая то на камеры, то на меня, то на своих людей, что-то нелестное бормоча себе под нос. Затем подозвал ещё одного помощника, достал какой-то амулет и вручил со словами:
— Здесь заклинание ветра. Станешь тут, как я скажу, направишь на него, чтобы дым сдувало назад. Понял?
Тот кивнул.
— Отлично, только не облажайся, Ахмед. Всё? Все готовы? — снова спросил он.
Затем скомандовал вновь:
— Начали. Махмуд, поджигай. Ахмед, дуй.
Тут же из амулета в мою сторону пошел приличный по силе напор воздуха, отчего полы мантии затрепетали и захлопали по ногам. А факелоносец энергично ткнул факелом в дрова. Правда, вот незадача, толком загораться они почему-то не пожелали. Шипели, слегка обугливались, но огня не давали.
— Стоп, стоп, стоп! — снова заорал Лакрит. — Твою мать!
Он с досадой хлопнул себя по лбу, посмотрел на остальных.
— Нет! Похоже, я с вами тоже тупею. Мы же их только что ещё полили водой. Эти убрать, новые принести.
Он снова вздохнул, качая головой. Сложив руки на груди, принялся нетерпеливо притоптывать ногой, дожидаясь, пока из-под меня уберут старые вязанки и принесут новые. Затем ещё раз зло посмотрел на остальных и снова дал отмашку начинать.
Но только факел вновь начали подносить к дровам, как я опять начал неудержимо материться.
— А-а! — завопил как резаный, — твари, падлы, козлы, волки позорные, фраера беспонтовые, пасть порву, моргала выколю, глаз на жопу натяну!
Не знаю, откуда из меня это полезло, видать стресс подстегнул память, а я сам не особо следил за тем, что говорю, но съёмки были остановлены вновь.
— Эй, ты чего вообще такое орёшь⁈ — подошёл ко мне Лакрит с ясно слышимым из-под маски недовольством, — ты же магистр, а не мелкий ворюга с базара, ты должен грозить нам страшными карами, молниями, огнём с небес.
— Да пошёл ты! — только и смог я, что плюнуть ему в маску.
— Ладно, — вздохнул тот, — звук уберём до момента, как пойдут крики. А то подумают ещё, что магистр ненастоящий, а нарядили какого-то двойника.
Он махнул рукой продолжать, и дрова занялись огнём, ветер подул, а я снова грязно и визгливо заматерился, как вдруг послышался дрожащий голос мага за камерой:
— Ой, я забыл запись включить.
