— Нам нужно всего лишь в соседний квартал, — улыбнулся я. — Не беспокойтесь.
— Прошу прощения, барон, но титулованному дворянину вроде вас просто так идти по улице… — с сомнением проговорил служитель.
— А мы никому не скажем, что я титулованный дворянин, — легкомысленно произнес я. — Правда, Леу? Ты никому не скажешь?
— Терпеть не могу хвастаться своим мужем, — важно заявила она, беря меня под локоть.
— А… кто же понесет вашу сумку? — с удивлением спросил служитель, оглядывая мою сумку через плечо. Небольшую, там всего-то и лежало, что смена одежды, кое-какие туалетные принадлежности и блокнот с походной чернильницей и пером. Но, конечно, за «настоящего» дворянина такое должен нести личный слуга — а им я так и не обзавелся. Не до того было, да и незачем вроде бы.
Тем более, что личный слуга в здешних реалиях — это близкий человек, часто ровесник, растущий вместе с господином, или, может быть, как в случае Габриэля, боевой соратник более низкого ранга. А у меня таковых не имелось, случайному же наемному работнику я доверять не хотел.
— Сам и понесу. Вот такой я оригинал.
Как и следовало ожидать, прогулка прошла без происшествий. Столица королевства, да еще в самом центре, в районе Храма, — отнюдь не то место, где на благородного господина могут накинуться воришки, а благородную даму освистать! Тут даже имелись правила дорожного движения, поэтому не требовалось выезжать на лошади или в паланкине, чтобы тебе не отдавили ногу или не затерли в толпе — собственно, именно с этим было связано правило, не дающее знатным людям просто так ходить пешком, как плебеям. Но, видно, как всегда и везде, традиции пережили создавшую их обстановку!
А может, не совсем пережили: где-нибудь в Палане чисто пешком по улицам и правда лучше не ходить, по крайней мере, в оживленный час — затолкают и затрут. Да и в навоз вляпаться легче легкого.
Но в столице мы налюбовались на красивые фасады домов в центре и даже на изредка попадающиеся чугунные оградки — страшная редкость и выпендреж по-местному! Поэтому чугунная часть обычно была покороче и красовалась на нижнем, чисто каменном пьедестале.
Городской дом Мишеля показался мне все-таки меньше, чем наш — ну, Рагна тогда размахнулась с прицелом на всякие свои некромантские эксперименты и самую большую библиотеку, которую планировала собирать несколько столетий. Однако этот особняк был куда новее и гораздо богаче украшен снаружи: тут и лепнина, и барельефы, и… ого, корона над входом?
Из-за того, что детишек приходилось натаскивать в этих вещах, я уже знал, что на такое украшение имеют право только члены королевской семьи. Но был уверен, что женщины утрачивают его, выйдя замуж в менее родовитые семьи. Выходит, нет. Или зависит от обстоятельств?
Крыльцо Рагниного особняка выходило прямо на улицу, а у особняка Мишеля имелся небольшой мощеный дворик. Едва мы с Леу ступили на него, как дверь распахнулась и на крыльце появился слуга в темно-красной ливрее.
— Добро пожаловать, добрый господин! Позволено ли мне осведомиться: вы ведь Андрей Вяз, барон Ильмор, и… — тут дворецкий слегка, самую малость запнулся, но продолжил: — Леу Вяз, баронесса Ильмор?
— Все верно, это мы, — сказал я. — Вижу, нас ожидают.
— Разумеется, ваша милость. Ее сиятельство распорядилось ожидать вас у дверей. Ей уже докладывают, она сейчас спустится вас встретить. Его сиятельство передает свои извинения, у него срочные дела во дворце. Прошу, пройдите в гостиную. Желаете прохладительных напитков или чаю?
М-да, если у Мишеля дела так рано утром, видно, они действительно срочные! Но приятно видеть, что нас действительно ждали и отдали распоряжение встретить по высшему разряду. Хотя неловко будет увидеться сначала с женой Мишеля, а не с ним самим — тем более, что у меня в голове все еще очень четко жило Ханнино «ой, дура-а-а…» в адрес Кэтрин!
Мишелева принцесса действительно не заставила себя ждать. Едва мы успели расположиться в гостиной, как и появилась и она — одновременно с горничной, несущей поднос с чаем. Я встал, когда хозяйка дома переступила порог, — и чуть язык не проглотил.
Не знаю, как насчет других качеств этой женщины, но Мишель ничуть не преувеличил, когда писал в письме, что его жена — «образец красоты и грации». Я думал, это просто вежливый оборот, но оказалось — сущая правда. При этом она с первого взгляда показалась мне полной противоположностью Кэтрин! Конечно, наемницу я не видел уже почти два года, но она запомнилась мне яркой и броской, со сладким личиком актрисы времен Золотого века Голливуда и резкими, отточенными движениями. А принцесса Хелена выглядела изысканной аристократкой с тонкими породистыми чертами. Она ходила, будто плыла над полом, и поводила рукой так, что заставляла вспомнить Царевну Лебедь из классического советского мультфильма. При виде нас на лице принцессы появилась приветливая улыбка, а заговорила она очень приятным, явно профессионально поставленным, но при этом теплым тоном.
