Достойная работа, счастливая семья, баронский титул и процветающий манор. Но беда пришла, откуда не ждали: семье друга угрожает совсем нешуточная опасность. Да и ему самому тоже. Конечно же, барон Ильмор не останется в стороне.
Летним солнечным утром все в Ильморе было хорошо.
Встал я чуть ли не с рассветом, поэтому к десяти часам наслаждался заслуженным отдыхом — или, точнее, сменой обязанностей с хозяйских на отцовские. Лежал под разросшимся ореховым деревом на одеяле, читал вслух книгу сказок, подаренной бабушкой и дедушкой Сотэмай — то есть родителями Леу. Чье полное имя, оказывается, звучало как Элеуретта Виросана Асфиндия Сотэмай, и она его яростно ненавидела! «Леу Вяз звучит гораздо лучше, не буду менять документы, даже не проси, Рей! Какая разница, как меня звали в другом мире⁈»
Сказки, несмотря на происхождение из драконьего мира, выглядели достаточно привычно с сюжетной точки зрения, разве что герои постоянно превращались из драконов в мышек, потом в каких-нибудь бегемотов и обратно. Но это особенно не мешало сюжету.
— И тогда прекрасная принцесса сказала юноше: «Отгадай три моих загадки, и получи…»
— А вам с мамой Рагной принцесса тоже будет загадывать загадки? — спросила Лида, глядя на меня огромными зелеными глазищами. — Когда вы уедете.
— Может, и будет, — сказал я.
— А она страшная, эта принцесса? Она вас съесть не может?
— Лидка, ты что, дура? — снисходительно спросил Саша с позиции старшего почти что на год брата. — Это же не настоящая принцесса, это просто тетя Хелена! Ты не помнишь, мы у них зимой в гостях жили?
— Не настоящая? — огорчилась Лида.
— Настоящая-настоящая, — успокоил ее я. — Только бывшая. Тетя Хелена вышла замуж за дядю Миша и перестала быть принцессой, а стала графиней.
— А почему вы тогда зовете ее принцессой?
— Потому что это звучит красивее, правда? Ты ведь тоже любишь принцесс.
— И я люблю принцесс! — воскликнула Лена. — Папа, читай! Читай дальше!
Лене было всего три с половиной годика — но книги она любила гораздо больше всего остального в жизни. Только и делала, что ходила хвостиком за мной, за Рагной, за Мирой и даже за Габриэлем — уговаривала еще ей почитать. При этом сама учиться отказывалась, поднимала рев, когда ее усаживали за букварь.
А Рей-младший вообще ничего не сказал: лежал себе в корзинке рядом и мирно спал, как и положено в середине дня ребенку, которому только-только полтора исполнилось.
Да, теперь детей было четверо. Точнее, уже даже пятеро, но пятый ожидался месяца через четыре. Ханна, как только отошла от первого шока, вызванного неожиданным оживлением, тут же с энтузиазмом начала ловить меня и себя на слове: мол, она обещала мне десять детей, а она — человек чести! С соблюдением годовых интервалов, рекомендованных Рагной, как раз так и выходило, что сейчас она была на третьем малыше. Материнство действительно приносило ей огромную радость, роды при ее высоком росте и большой физической силе проходили сравнительно легко, беременность, в отличие от мириной второй, не доставляла ни малейших неудобств. Правда, мы уже говорили, что после третьего, которого собирались назвать Виктором, сделаем на несколько лет перерыв: как раз примерно через год-два должна была дозреть кладка Леу. И мы очень крепко подозревали, что на драконьих тройняшек придется бросить все силы, сколько их ни есть!
— Ладно-ладно, читаю… — я нашел глазами потерянную было строчку. — И тогда прекрасная принцесса сказала юноше…
Неожиданно для себя самого я замолчал. Словно ветер пронесся по траве, только не ветер. Я ощутил нечто — движение, намерение, волю. Не то чтобы откровенно враждебную, просто совершенно незнакомую — и острую, точно отлично заточенный клинок. Колыхание ветвей внутри меня, смещение энергетического рисунка вокруг…
Занятия с Ханной и Мириэль не прошли даром.
— Лена, извини, нам придется прерваться. Сидите все спокойно. Саша, охраняй девочек и Рея.
— Да, пап! — пискнул старший сын.
В пять с половиной лет трудновато быть защитником, но обученный Мирой и Ханной ребенок воспринял мою просьбу как должное — точнее, как часть педагогической игры, в которую мы с ними периодически играли.
Для них-то это была игра. Для нас — вполне серьезная тренировка по поведению в экстренной ситуации.
Я сложил книгу с колен, поднялся. Потянулся в пространственный карман, доставая меч — тот самый, что когда-то был Ханной. Ритуал его ничуть не повредил, но она заявила, что за сотню лет он ей до смерти надоел, и лучше она себе закажет новый, совершенно «чистый». А вот мне артефактное оружие с накопленным опытом тысяч поединков очень даже пригодится.
Так, с мечом наизготовку, я замер, пытаясь понять, откуда выскочит враг — а заодно посылая сигнал сторожевым крыскам: пусть бегут к женам, зовут их сюда!
Вроде я держался настороже, но, когда из-за ажурного молодого кустика смородины шагнула и встала прямо передо мною девушка, держа на ладони мышиный скелетик, это застало меня совершенно врасплох. Я мог бы поклясться, что за этим кустом даже кошка не укроется, не то что взрослый человек! А она как-то спряталась. И теперь стояла передо мной с улыбкой, не доставая оружия — рукояти двух мечей торчали у нее за плечами.
