М-да, надо думать, «неженки» прилетят к нам в полном составе — минус Марго и Мелисса, вероятно. Потому что большинство родителей, скорее всего действительно воспримут мое приглашение как завуалированный приказ… ну и заодно как шанс для своих деток упрочить нужные знакомства.
А что, мне же лучше. Я чувствую, что уже начинаю скучать по своим ребятам, хотя еще недавно ругал ругательски за очередные шалости…
Я оставил первому курсу адреса для писем, взял с них обещание, что они непременно будут мне писать до того, как приедут на лето, и обещал отвечать каждому. Под конец меня облепили все, кто не считал себя уже слишком большим для обнимашек — то есть реально все, кроме Питера и Ротимера, даже Марго! — и рыдали на мне. Я тоже пустил слезу: не железный же!
Очень паскудно было на душе. Получается, я ребят все-таки подвел. Нет, кое-какую пользу принес: Финн жив, Питер и Ротимер действительно чуть ли не подружились (во всяком случае, общаются нормально), Мелисса начала хотя бы допускать, что в некоторых случаях людьми манипулировать не обязательно, а можно честно выстраивать отношения. Финн поверил в свои силы, Аня повысила эмоциональную стабильность, Симон тоже вроде бы пытается опираться на собственные силы — правда, тут больше не моя заслуга, а заслуга Питера, который очень четко отказал ему в месте подпевалы… Как не моя заслуга и то, что Марго стала более самостоятельной: скорее, ей помогло само пребывание в Академии, без слуг и родителей.
Увы, мне ничего не удалось сделать с неосторожностью Роже и нежеланием учиться у Эдвина. А вот Альбрехт, хоть и держался вместе с приятелями и ничем не отличился, зато и хлопот мне никаких не доставил. Можно было гораздо больше сделать, но увы, не дотянул.
Однако детям я об этом не сказал. Наоборот, развернуто всех похвалил и сказал всем, какие они молодцы, но добавил, что ни в коем случае нельзя переставать работать над собой — а то они никогда не добьются поставленных целей.
Питер и Ротимер синхронно кивнули, Жан тоже, но после паузы, Марго чуть помрачнела, Мелисса закусила губу, Аня закивала так, что стало страшно, не оторвется ли у нее голова, Финн посерьезнел. А Роже, Гийом, Альбрехт и Эдвин как будто растерялись.
— Учитель, а какие у нас цели? — спросил Гийом, самый простодушный из них.
— А это ты сам должен решить, — развел я руками. — Если цели не будет — значит, точно ничего не достигнешь.
…И вот на такой ложно многозначительной ноте я расстался с детьми.
Нет, не совсем расстался. Вечером накануне моего отлета я постучался в комнату, где жили Ротимер, Эдвин, Жан и Альбрехт, заглянул туда и сказал:
— Ротимер, я хотел бы сказать тебе пару слов наедине, по поводу твоей учебы. Можешь сейчас подойти в мой кабинет?
— Да, конечно! — Ротимер, читавший книгу у себя на постели, тут же вскочил.
Разговор у нас состоялся недлинный, но очень содержательный. В частности, мальчик подтвердил мои догадки: он действительно кое-что скрывал о себе, и это «кое-что» касалось способа, которым он оплатил первый год обучения. Под конец я вручил Ротимеру один документ.
— Если не понадобится, просто порви его в конце обучения, — сказал я, — и забудь, что он вообще существовал. Но если понадобится…
— Понял, — сказал мальчик, очень сильно побледнев. — И… большое вам спасибо, учитель!
Он слегка шокировал меня, схватив вдруг мою руку и поцеловав ее — но, к счастью, тут же вышел без прочих проявлений благодарности.
Эх, феодальные нравы! Терпеть не могу, но что делать.
Путь домой занял столько же времени, сколько и зимой. Однако уже начался март — и, хотя в горах весна пока не чувствовалась, прилетели мы еще засветло. Золоченые предзакатным светом вершины гор сразу чуть успокоили мое сердце, ноющее после расставания с учениками. Все-таки красиво у нас тут! Живем здесь уже больше двух лет, но от величественных пейзажей у меня до сих пор захватывает дух. Очень удачная нам все-таки вотчина досталась: ну и что, что на отшибе, зато от короля и придворных далеко.
В этот раз Леу не стала морочиться с клеткой, тем более, что ее и Лины лошадки оставались в конюшнях Академии, а понесла Ночку просто в когтях. Я чуть было не зарубил эту идею на корню: мне казалось, что так опаснее. Но Леу резонно заметила, что мы можем дополнительно зафиксировать Ночку теми же ремнями, что и клетку, так что нести будет даже легче. Да и вообще — ну что станет с Ночкой, если ее уронить? Ровным счетом ничего!
Я спросил, а как мы будем распутывать эти ремни, когда она приземлится.
— Фигня вопрос, дорогой! — весело сказала она. — Просто уменьшусь — и сама выскользну из сбруи!
На том и порешили.
Что мы не учли, что если с клеткой Ночку достаточно было выпустить (а вообще в прошлый раз она даже сама откинула засов), то из ремней ее пришлось выпутывать! Поэтому просто спокойно пойти к дому как в прошлый раз, у нас не получилось: мы с Леу и Линой распутывали нашего голема (или элементаля), пока делегация встречающих спешила к нам.
