24 мая 1882 года. Вечером часов в 7 приехали мы с Е. в Оптину пустынь и очень были рады найти хорошенький, чистый номер в деревянной гостинице близ М. И. К-ой, которая во все время нашего там пребывания была к нам очень добра и много этим облегчала мою заботу здесь о Е. Батюшку отца Амвросия увидали мы на другой день и получили его благословение. Он встретил нас словами: «А! Мудреные приехали». Обласкал Е. — он выходил в хибарку и, пока переодевался, дал Е. держать свой костыль. Потом принял нас отдельно и занялся с Е. тоже отдельно. Батюшка произвел на нее очень хорошее впечатление, чему я была очень рада. И вообще жизнь в Оптиной ей очень понравилась, и ехать скоро назад она не хотела.
Вчера, 7 июня, только могла поговорить подробно с батюшкой о своих делах. Велел мне предаться совершенно воле Божией и ждать только от Него помощи, которую Он, когда нужно будет, и пошлет, как Ему угодно, а не по-человечески; почему велел продать билет выигрышный, говоря, что это — надежда человеческая, а не Божия. Также относительно квартиры велел ждать, пока откроется вакансия там, где я ожидаю; впрочем, не стеснил, если можно будет, переехать и на другую, более удобную. Советовал мне жить капиталом, если очень недостает на жизнь из процентов; лишь бы не стеснять себя и не брать ничего сверх сил. Все неприятное, по его словам, у меня происходит от того, что беру не по силам. Привел слова из Священного Писания, что «Господь велит давать благодушно столько, сколько можешь, и этот дар приемлет; а если хочешь иметь совершенство, то тогда отдай все, да и ходи с рукой, прося милостыню, и не огорчайся уже тем, что не имеешь ничего и люди неблагодарны. Смиряйся больше духом, — смирение и дела заменяет. Терпи все невзгоды и предавайся Господу». Насчет Е. велел не заботиться очень, а предоставить ее попечению Божией Матери, Которая, если взялась за нее, то и управит. Насчет проявления ее болезней, — считал это указанием ей на неусердное и рассеянное повеленное ей чтение акафиста и молитвы к Божией Матери. «Наставляй ее и направляй, — говорил он, — очень не тревожься и не заботься, а только напомни ей всякий раз, когда ей хуже будет, что, верно, она читала рассеянно и невнимательно». Вообще велел мне больше искать мира и спокойствия сердечного. Аферами положительно запретил заниматься: «К чему это, — говорил старец, — чтоб еще больше найти себе забот и уж окончательно лишиться мира душевного! Положись на Господа, и Он подаст и поможет там, где и не ожидаешь». Насчет же моего замечания о трате на прожитие капитала, что я его оставляю Е., он сказал: «Ну если что останется, то и ее будет». На замечание одной знакомой, при первой нашей встрече с батюшкой, что Е. еще в первый раз делает такое дальнее путешествие и что я ее привезла в телеге на почтовых, батюшка ответил: «Что же? Лучше начать телегой, потом повозкой, а кончить каретой, чем наоборот — начать каретой, а кончить телегой».
Этот рассказ особенно многосторонен и потому чрезвычайно интересен. Он, с одной стороны, показывает, как любвеобильный старец Амвросий, истинный раб Божий, по примеру Господа своего,
