— Тут особых трудностей не было. — Они вышли из милиции и, миновав здание сберкассы, пошли в противоположную сторону от вокзала. — Его уже на третий день после обнаружения трупа ребята из МУРа разыскали. Некий Казарян Артур Христофорович — старший научный сотрудник столичного НИИ автоматики и телемеханики. У него стопроцентное алиби. Машина Казаряна стояла у подъезда дома, во дворе. Когда он утром в декабре отправился на работу, то обнаружил, что машину угнали. Потом два дня в институт не ходил. Переживал. Сразу же заявил о краже в милицию, ему потом из местного отделения даже справку в НИИ дали: так, мол, и так, по уважительной причине человек отсутствовал. Очень сильно был потрясен случившимся. И не мудрено — прошел лишь месяц, как купил «Жигули», и уже украли…
— Труп был обнаружен в апреле, а машину угнали…
— В конце декабря. Точнее, двадцать шестого, за пять дней до Нового года.
— Значит, если считать двадцать шестое отправной точкой, то с момента угона до обнаружения трупа прошло около четырех месяцев?
— Действительно, без пяти дней четыре месяца, — подтвердил Ларионов.
Они подошли к кафе. Это было обычное строение летнего типа, стекляшка с лирическим названием: «Тополек».
Ларионова тут хорошо знали. Их посадили на удобные места в глубине зала. Подошла официантка с подносом: салат, солянка, отбивная, компот, свежий, приятно пахнущий хлеб. «Действительно, удачное кафе, — подумал Корначев». Он доверительно улыбнулся Ларионову.
— Юрий Трофимович, вы и ваши ребята трудились над этой загадкой не день и не два. Обнаружение машины, как я понимаю, ничего существенного не дало…
— Да если бы я эту шараду решил, хоть завтра в отпуск, — признался Ларионов. — Торчит в душе, будто заноза. И так, и этак подступались, но пока ничего утешительного.
— Отрабатывались какие-нибудь версии?
— И не одна. Ясно, что преступник знал путь к лагерю. Ведь от шоссе добрых пятнадцать километров по проселочной дороге, от нее еще три километра лесом. Опросили жителей близлежащих сел, лесников. Никто не видел в конце декабря «Жигули» синего цвета.
— В столице тоже никаких следов?
— Мы побывали в Москве на заводе «Стройдеталь». Коллектив там солидный, пришлось попотеть. Через бывшего командира отряда дружинников Мурашкинцева — весьма энергичный парень, выяснили, кто не работал в конце декабря. Среди мужчин таких набралось 19 человек. Причины самые разные: большинство находилось на больничном, 14 человек; двое брали отпуск за свой счет; двое не вышли на работу без каких-либо уважительных причин; один попал в вытрезвитель. Последних, троих мы проверили особо, буквально по минутам. Никакой зацепки, у всех железное алиби. В деле, кстати, есть материалы по каждому из девятнадцати.
— Я собираюсь в Москву. Побываю и на заводе. Нет ли у вас телефона Мурашкинцева и как туда проехать?
Ларионов достал из заднего кармана брюк записную книжку, нашел нужную страницу.
— Записывайте. От метро «Бауманская» четыре остановки автобусом № 119, дальше пять минут ходьбы. Станислав Дмитриевич работает инженером в конструкторском бюро. Я с ним договорился: если что-то нащупает, то позвонит. Пока звонков не было. И все же, если пойдете на завод, обязательно с ним свяжитесь.
Корначев переписал телефоны Мурашкинцева — два служебных и домашний.
— А командированных проверяли? — Он взял стакан с компотом. Компот был холодный, что после других кафе подобного рода показалось ему даже удивительным.
— В «Топольке» всегда так, — Ларионов заметил одобрительный жест Корначева. — Что касается командированных, проверяли и их. Набралось 11 человек. Тоже ничего утешительного…
Они вышли из кафе, несколько минут шли молча. Первым заговорил Корначев:
— Юрий Трофимович, где была убита женщина? Ларионов развёл руками: — Если бы вы могли мне это сказать…
— Я не так спросил — поправился Юрий. — Ведь Жигулева была убита не в машине?
— Похоже, что так. На сиденье никаких следов крови.
— Значит, труп перевозился в багажнике?
— Там есть кровь, совпадающая по группе с кровью покойной, несколько небольших пятен. По этим следам можно предполагать, что машина была лишь средством доставки тела, а убийство произошло в другом месте.
У здания милиции они расстались, договорившись созвониться, когда Корначев ознакомится с материалами дела во всех подробностях.
В кабинете было душно. Юрий отдернул шторы и открыл окно. Перрон опустел, выжженный июльским солнцем потрескавшийся асфальт. На площади оживление царило лишь у единственной цистерны с квасом.
«Пока кружку — другую выпьешь, как раз день и закончится», — подумал Корначев. Но эта мысль, столь уместная в жару, покинула его, когда Юрий вспомнил о колодце во дворе.
Томясь от жажды, он выбежал во двор, как увидел прокурора и Татьяну.
— Становитесь в очередь, Юрий Владимирович, пригласил Белозеров. — Самое время пропустить по глотку родниковой. Вы пообедали?
— Да, и неплохо. В кафе «Тополек», по совету Тани. Вместе с Ларионовым ходили.
