Через несколько минут после короткого церемониала знакомства они сидели напротив друг друга. Обстановка маленького кабинета Лихачевой почти ничем не напоминала о суровой профессии хозяйки. Стол, два стула, застекленный шкаф с книгами по медицине, цветы, радиоприемник на тумбочке, на стенах несколько фотографий в металлических рамках. Корначев присмотрелся к ним. Заснеженный лес, одинокая церквушка на пригорке, ледоход на реке, тройка стремительно бегущих лошадей… Лишь резиновые перчатки на подоконнике да желтоватый череп на полке, пожалуй, выдавали профессию Лихачевой.
— «Дама с характером и с претензиями», — подумал о хозяйке Юрий, привыкший видеть в кабинетах экспертов определенный беспорядок, полное отсутствие уюта и груды бумаг на столе.
«Довольно молод и, как следователь, видно, не слишком силен, — предположила Екатерина Даниловна, разглядывая Корначева. В ее серых больших глазах появился едва заметный холодок. Словно на чистое голубое небо неожиданно набежало легкое облачко. — Еще один, и так без конца». Лихачева не сказала об этом вслух, но Юрий интуитивно почувствовал ее неприязнь. Пока она в ответ на его просьбу найти акт вскрытия Жигулевой просматривала папки, он более внимательно рассматривал фотоснимки.
— Интересуетесь фотографией? — Корначев остановился перед ледоходом на реке.
— Есть немного. Не все же трупы фотографировать…
Он пропустил мимо ушей слова о трупах и подошел к пейзажу, где сквозь высокие стволы берез пробивалось неяркое солнце.
— И против света фотографируете, Екатерина Даниловна? Удачный снимок.
— Ничего особенного, тут с поляризационным светофильтром. Нас по фотографии в Санкт-Петербурге почти два месяца натаскивали. Приобрела «Зенит» с объективами, и вот итог. Раньше снимала много, теперь от случая к случаю.
— Я тоже от отпуска к отпуску. Нет времени, а жаль. Иногда хочется забросить все, взять аппарат и на природу.
— Вот и шли бы в фотографы…
Наконец Лихачева нашла акт и положила его перед собой. Она поняла, что допустила бестактность.
— Так какие у вас вопросы, Юрий Владимирович? — Голос ее звучал мягче. — До вас этой женщиной занимались несколько следователей и областная прокуратура, не считая ребят из уголовного.
— Вопросы есть. — Корначев достал из портфеля листок бумаги. Сегодня с утра я прочел ваше заключение и кое-что набросал, чтобы не забыть.
— Вам поручили это дело? — Лихачева настроилась на долгий разговор. — Что ж, спрашивайте.
— Вы выезжали на место происшествия?
— Естественно, лагерь ведь расположен в нашем районе.
— И каково ваше первое впечатление о причине смерти?
— Вы ведь знаете, что до вскрытия эксперт высказывает свое мнение лишь предварительно.
— И все же…
— Женщина сидела на месте водителя. Ключи зажигания лежали у нее под правой рукой. Все стекла в салоне были плотно закрыты, дверцы тоже. Как определил наш шофер, аккумулятор сел. Вот вам и смерть от отравления карбоксигемоглобином.
— Допустим. А может, от люминала?
— Отравление люминалом не исключалось.
— Вы брали органы на химическое исследование?
— Разумеется. В содержимом желудка химики нашли следы люминала.
— Но причиной смерти все же явилось…
— Конечно, огнестрельное ранение. Простите, что я вас перебиваю, но вы и сами это прекрасно знаете.
— В устах эксперта это звучит внушительнее.
— Все-таки пуля, а не угарный газ или люминал?
— Тут, вероятнее всего, была инсценировка отравления угарным газом. — Лихачева достала из ящика стола начатую пачку сигарет. — Не возражаете, если я закурю?
— Охотно составлю вам компанию, тем более, сигареты приятные. — Корначев поднес горящую спичку Лихачевой, прикурил сам.
— Спасибо. Что касается люминала, то, вероятнее всего, перед смертью ее возможно усыпили. Между прочим, Жигулева была беременна.
— Я читал об этом в вашем заключении. Но было ли это мотивом убийства? В наше время, если я верно информирован, прервать беременность можно без особых хлопот. К тому же и срок небольшой.
— Да, где-то между вторым и третьим месяцами.
— Раньше она рожала?
Это исключается.
— А аборты? Простите, что я вас так детально расспрашиваю, но у нас очень мало доказательств.
— Валяйте и не смущайтесь. Я настроилась на долгий разговор. На этот вопрос я вам не отвечу, нет в судебной медицине точных критериев.
— Время наступления смерти?
— Ответ может быть только приблизительным. Декабрь прошлого года не исключается.
— Убийство могло быть совершено в машине? Это очень важно, Екатерина Даниловна, и поясню почему. В Жигулеву стреляли сзади. И, если водитель сидел за рулем, значит, у него был сообщник.
— Такая версия маловероятна. В салоне не было крови, в багажнике лишь незначительные следы…
— Да, два небольших пятна. Я читал заключение биологов. Они не исключают, что это могла быть кровь потерпевшей.
— Я предполагаю, после того как Жигулеву убили, ее переодели в чистую одежду и лишь потом положили труп в багажник. — Лихачева бросила окурок в пепельницу. — Давайте проветрим комнату, Юрий Владимирович. Ведь ваш поток вопросов еще не иссяк?
