Прерывистый шепот полностью

Бруно Скардони вскрикивает, и пистолет выпадает у него из руки. Отец падает на пол, схватившись за кровоточащее бедро.

Я делаю еще пару шагов, пока не оказываюсь прямо перед ним.

– Это за меня, – хриплю я, затем снова прицеливаюсь – на этот раз в его плечо – и стреляю. Его тело дергается, и он падает на пол навзничь. – А это… за моего мужа.

Не обращая внимания на стенания моего отца, я пинком отбрасываю его пистолет в другой конец комнаты.

– Бьянка, отдай мне пистолет, детка.

Я смотрю на Михаила, на его протянутую руку, подхожу к нему и вкладываю в нее пистолет.

– Бьянка, посмотри на меня, солнышко.

Она поднимает на меня глаза, и я вижу, что она плачет.

– Можно я убью его, детка? – Я смотрю на Бруно, который тяжело дышит, лежа на полу. Если бы Бьянки здесь не было, он был бы уже мертв, но я не стану убивать его у нее на глазах, если только она сама этого не захочет.

Она качает головой, затем снимает с себя футболку и сминает ее в руках. Присев передо мной на корточки в одном лишь лифчике и джинсах, она прижимает ее к моему кровоточащему плечу. Моя рука все еще прикована наручниками к трубе батареи, а плечо ноет от боли, но я ни за что не рискну подпустить ее к этому мудаку, чтобы найти ключ. Вместо этого я обхватываю ее свободной рукой и прижимаю к груди, стараясь, чтобы пистолет в моей руке не касался ее кожи.

Дверь с грохотом ударяется о стену, и в комнату вбегает Денис с пистолетом наготове, оглядываясь по сторонам.

– Глаза в пол, – рявкаю я. Никто, кроме меня, не увидит мою жену полуголой, и к черту сложившиеся обстоятельства.

– Ключ от наручников. – Я кивком указываю в сторону Бруно. – Повяжи что-нибудь вокруг его ноги и позвони Максиму, чтобы кто-нибудь забрал его и доставил к дону.

Денис находит ключи от наручников в одном из карманов Бруно и спешит ко мне.

– Нам нужно отвезти вас в больницу, шеф, – шепчет он.

– Нет. Давай сразу к доку. Я не поеду в больницу с огнестрельным ранением, если в этом нет крайней необходимости. Мы возьмем твою машину.

– Почему, как только нужно перевезти кого-нибудь блюющего или истекающего кровью, это всегда оказывается моя машина? – бормочет Денис, набирая номер Максима.

Я кладу палец под подбородок Бьянки, поднимая ее голову.

– Ты в порядке, душа моя?

Она берет мою руку и кладет ее на футболку, прижатую к моему плечу, обхватывает мое лицо ладонями и целует меня.

– Нет. Но буду. – Показывает она пальцами и снова целует меня.

– Нам нужно обговорить некоторые правила. Когда я говорю тебе бежать, ты бежишь, Бьянка. Это ясно?

– Оставив тебя на произвол судьбы?

– Да.

Бруно мог убить ее. Я не думал, что он это сделает, но я бы никогда не стал рисковать ее жизнью, даже если бы существовал хоть один процент вероятности того, что она пострадает.

– Я не могу тебе этого обещать. Мне жаль.

– Бьянка, детка, если ты не пообещаешь мне, я запру тебя в квартире и поставлю двух мужчин у двери. Я так зол на тебя за то, что ты здесь устроила. Пожалуйста, не испытывай меня на прочность.

– Хорошо.

– Что «хорошо»? Ты обещаешь, что сделаешь так, как я скажу тебе?

Она слегка ухмыляется, обнимает меня за талию и кладет голову мне на грудь.

Даже не знаю, что заставило меня поднять голову от груди Михаила и посмотреть на отца, лежащего на полу в нескольких шагах позади Михаила. На мгновение мне кажется, что он все еще без сознания, но затем мой взгляд переходит на его правую руку, засунутую в пиджак. Сцена разворачивается как в замедленной съемке. Он вынимает руку из-под пиджака, в ней пистолет, в глазах горит безумие, а на лице – широкая улыбка. Он направляет пистолет Михаилу в спину. Я обхожу Михаила и бросаюсь бежать к отцу. Раздается крик. Чья-то сильная рука обхватывает меня за талию, разворачивает, и я оказываюсь прижата спиной к широкой груди Михаила. Где-то позади меня почти одновременно раздаются два выстрела. Я чувствую, как Михаил вздрагивает и делает шаг вперед, все еще прижимая меня к своему телу. Он целует меня в макушку.

– Даже не смей пытаться снова получить пулю, предназначенную для меня, – шепчет он мне на ухо.

Его рука ослабевает, когда Денис отводит взгляд от неподвижного тела моего отца, а затем поворачивается и бежит к нам. Я вздыхаю, радуясь, что все закончилось, и обнимаю Михаила. Его рубашка мокрая. Я отдергиваю правую ладонь – она красная. Чувство ужаса нарастает у меня в животе, когда я смотрю на Михаила, который спотыкаясь идет вперед, но Денису удается поймать его.

– Пригони мою машину! – кричит Денис, обхватывает Михаила за плечи и тащит его к входной двери. – Ну! Бьянка!

Я бегу.

Я чувствую, как чья-то рука ложится на мое плечо, и открываю глаза. Нина сидит на стуле рядом со мной и наблюдает.

– Есть новости? – спрашивает она, но я лишь качаю головой.