– Мы только что перевезли вашего мужа в палату. Он все еще под действием успокоительного, но скоро проснется, так что просто позовите меня, когда он придет в сознание, хорошо?
Когда я ничего ей не отвечаю, она улыбается и легонько сжимает мою руку, подбадривая:
– С ним все будет хорошо, милая, не волнуйся. Попробуй поговорить с ним, это поможет его разбудить.
Роман и Максим стоят в нескольких метрах дальше по коридору и наблюдают за мной. Я поворачиваюсь к открытой двери, которая находится всего в нескольких шагах от меня, но мои ноги отказываются двигаться. Не знаю почему, но мне вдруг становится страшно заходить внутрь. Я делаю глубокий вдох, затем еще один и наконец заставляю себя сделать эти несколько шагов и войти в комнату.
Михаил лежит, склонив голову набок, белая простыня закрывает его до груди. Сбоку от кровати – капельница, тянутся какие-то трубки и провода. Некоторые из них подсоединены к небольшому монитору, расположенному над кроватью, и на мгновение я замираю, наблюдая за пульсирующей линией, показывающей его сердцебиение.
Я беру стул в углу, ставлю его у кровати и медленно сажусь. Мне хочется взять его руку и поднести к своему лицу, но боюсь, что это причинит ему боль, поэтому я просто придвигаюсь ближе и кладу голову на кровать рядом с его подушкой. Некоторое время я просто наблюдаю за ним, ненавидя его неподвижность, пока не набираюсь смелости протянуть руку и положить ладонь ему на щеку. Кто-то снял повязку с его глаза. Ему это не понравится.
Медсестра сказала, что разговоры с ним помогут его разбудить. Я не уверена, насколько хорошо у меня это получится, но я постараюсь сделать все возможное.
Я просыпаюсь от слабого звука. Я пытаюсь открыть глаза, но не получается, поэтому фокусируюсь на звуке. Сначала он похож на вибрацию, раздающуюся у меня в голове, но постепенно превращается в голос. Слабый, едва слышный шепот, и мне приходится сосредоточиться, чтобы разобрать слова.
– Ты так напугал меня…
В воздухе пахнет больницей, но я не знаю, как сюда попал. У меня в голове словно туман.
Голос продолжает шептать:
– Когда ты… полностью поправишься… я… придушу тебя.
Постепенно в голове всплывают воспоминания. Захожу в дом и обнаруживаю Бруно с пистолетом, приставленным к голове Бьянки. Бьянка бежит к отцу, в то время как он целится в меня. Паника, которая охватила меня, когда я понял, что происходит. Мое
–
Последние слова теряются. Как долго она говорит? Я усилием воли заставляю себя открыть глаза.
– Хватит разговоров, – хриплю я.
Бьянка поднимает голову с подушки. Она наклоняется ко мне, обхватывая ладонями мое лицо. Мое зрение затуманено, и в комнате не так много света, но я все равно замечаю ее припухшие веки, красные глаза и то, в каком беспорядке находятся ее волосы. Не помню, чтобы когда-нибудь видел Бьянку в таком состоянии. Она шмыгает носом, целует меня в губы и начинает что-то показывать руками, но я не могу разобрать, что именно.
– Я ни черта не вижу, детка. – Я вздыхаю и беру ее за руку. – Иди сюда.
Она качает головой, но я притягиваю ее к себе.
– Ложись рядом со мной. Все в порядке.
Сначала она сопротивляется, но потом осторожно поднимается, ложится на край кровати и прижимается ко мне.
– Ты рассказала Лене, что случилось?
Я чувствую, как кончик ее пальца слегка касается моей груди, вырисовывая буквы.
Н-Е-Т.
– Хорошо.
Дверь в комнату открывается, и входит Роман. Несколько мгновений он наблюдает за нами, затем подходит к кровати.
– Что случилось? – спрашиваю я.
– Задето легкое, и было внутреннее кровотечение. Тебя подлатали. Врач говорит, что через месяц ты будешь как новенький.
– Когда я смогу вернуться домой?
– Через две недели.
Я поднимаю на него глаза.
– Я не собираюсь оставаться в больнице на две недели.
– Ты пробудешь здесь столько, сколько они скажут. – Роман рявкает, направляя на меня рукоятку своей трости. – И ты сделаешь все, что они тебе скажут, мать твою. Это приказ.
– А как же работа?
– Я подменю тебя, пока ты не вернешься. Следующие два месяца ты на больничном.
Он, должно быть, шутит.
– Два месяца?
– Заткнись, черт подери. Тебя чуть не убили, – рычит он. – Если я застану тебя за работой раньше положенного срока, я поменяю тебя с Павлом и тебе будут поручены клубы. Ты понял меня, Михаил?
Я скрежещу зубами.
– Да, пахан.
– Отлично. Мы ждем вас двоих на ужин, когда тебе станет лучше. И в свободное время лучше свози жену в свадебное путешествие или еще куда-нибудь. У тебя больше не будет двухмесячного отпуска. – Он поворачивается, чтобы уйти, но потом оглядывается через плечо: – Сергей заходил вчера, когда узнал, что тебя подстрелили.
Я приподнимаю брови:
– Сюда? Зачем?
– Да. Ворвался, спрашивал про тебя, сказал передать тебе сообщение, а потом ушел.
– Какое сообщение?
– Он хочет, чтобы ты назвал ему список людей, причастных к нападению на тебя, чтобы он мог их убить. Он сказал, что свободен в эти выходные.
Я вздыхаю и качаю головой.
