Михаил опускается на стул и наклоняет голову набок, поджимая губы, словно пытаясь прочитать мои намерения.
– Хорошо. – Он улыбается и откидывается на спинку стула.
Я целую его в губы, затем бросаюсь в угол, где оставила свою тюлевую юбку и балетки, спрятанные под полотенцем. Мне требуется меньше двух минут, чтобы снять платье и надеть тапочки, укороченный топ и юбку. Сначала я планировала надеть леотард[2], но потом он бы помешал. После нескольких секунд раздумий я снимаю трусики и бросаю их поверх снятого платья. Кинув взгляд через плечо на Михаила, я улыбаюсь в предвкушении и настраиваю звуковую систему на максимальную громкость. Во время паузы перед началом моего плейлиста я принимаю открытую четвертую позицию, вытянув одну руку в мягкую дугу.
Первые звуки «Ноктюрна № 9» Шопена наполняют комнату, и Михаил резко открывает глаза. Я улыбаюсь, посылаю ему воздушный поцелуй и начинаю. Я делаю пируэт, медленно вытягиваю ногу в позе приостановленного девелопе́ – это моя вступительная сцена из «Лебединого озера», затем продолжаю танцевать различные элементы хореографии. Михаил наблюдает за каждым движением. Я уже привыкла к тому, что на меня смотрят мужчины как на сцене, так и за ее пределами, но никто никогда не смотрел на меня так, как Михаил. Как будто я какая-то драгоценность и он боится, что, если отведет от меня взгляд, я могу исчезнуть. Глупый. Никто не заставит меня уйти от него. Ни за что. Я исполняю арабеску и еще несколько мелких па и оказываюсь прямо перед ним. Затем делаю фуэте, просто чтобы убедиться, что он заметил, что на мне нет трусиков, и останавливаюсь в тот момент, когда пьеса заканчивается.
На несколько секунд наступает тишина, в течение которой Михаил просто наблюдает за мной с легкой улыбкой на губах. Он, вероятно, думает, что это все, что я приготовила, и когда звуки песни Джона Ледженда «All of Me» наполняют комнату, он вскидывает бровь. Я улыбаюсь и делаю шаг вперед, становясь между его ног. Первый куплет заканчивается, пока мы, не касаясь, смотрим друг на друга, но, когда вступает хор, я кладу левую ладонь на его правую щеку и, не разрывая зрительного контакта, свободной рукой снимаю повязку с его глаза.
– Вся твоя, – шепчу я и целую его в губы, – а ты весь мой… малыш.
Он смотрит на меня, его рука скользит по моей шее, пропуская сквозь пальцы мои волосы и крепко сжимая их. Я снимаю с него галстук и расстегиваю рубашку. Михаил не произносит ни слова, только наблюдает за мной, удерживая мою голову за волосы. Как будто хочет, чтобы мое лицо все время оставалось в поле его зрения.
Когда припев начинается снова, я снимаю с него рубашку, наклоняюсь и прижимаюсь губами к его покрытому шрамами правому веку.
– Все твои… несовершенства.
Михаил глубоко вздыхает и обхватывает мое лицо своими огромными грубыми ладонями, но его прикосновения невероятно нежны. Я улыбаюсь и пальцем вырисовываю сердечко на его груди.
Не могу поверить, что чуть не потеряла его. Кошмары того дня все еще мучают меня, и я просыпаюсь посреди ночи, чувствуя, как паника сжимает мне грудь. Наклонившись вперед, я прижимаюсь к его губам, одновременно скользя руками по его обнаженной спине, не обращая внимания на его старые шрамы. Но когда я чувствую выпуклую круглую отметину под пальцами, я вздрагиваю и крепче прижимаю мужа к себе.
В комнате не так много света, но даже с моим слегка затуманенным зрением я вижу слезы, навернувшиеся на глаза Бьянки.
– Малыш? В чем дело?
Она поджимает губы и касается своим лбом моего, в то время как ее палец очерчивает узор вокруг уже зажившей огнестрельной раны на моей спине.
– Бьянка, посмотри на меня, детка.
Она поднимает голову, и я беру ее пальцами за подбородок.
– Я в порядке. Ты можешь, пожалуйста, попытаться забыть об этом?
Ее рука ложится мне на затылок, и она кивает, но я знаю, что она лжет, потому что слеза скатывается по ее щеке. Я не выдерживаю. Долгие годы я верил, что нет ничего, чего бы я не смог вынести, но видеть, как Бьянка плачет из-за меня… Я не могу это вытерпеть.
– Хочешь, я тебя успокою, мой маленький ягненок? – спрашиваю я, провожу рукой по ее груди и животу, затем забираюсь под ее фатиновую юбку и прикасаюсь пальцами к ее киске.
Бьянка делает глубокий вдох и кивает, и я провожу пальцем внутри нее. Встав со стула, я начинаю расстегивать брюки правой рукой, не вынимая левую из ее киски. Когда мне удается освободиться от штанов, я берусь за пояс ее юбки и стягиваю ее через голову, затем поворачиваю Бьянку и прижимаю спиной к себе, обхватив свободной рукой ее талию.
– Готова? – спрашиваю я и утыкаюсь носом в ее шею.
Она кивает, и я крепче обнимаю ее, затем поднимаю и направляюсь к выходу из спортзала. Бьянка сжимает мое предплечье и сводит ноги вместе, тяжело дыша, пока я несу ее. Я стараюсь двигаться медленно, дразня ее изнутри всю дорогу до спальни, и к тому времени, как мы доходим до кровати, она уже близка к тому, чтобы кончить.
