Саймону только что передали информацию, которая могла бы спасти его жизнь и жизни его сыновей. Если он когда-нибудь скажет Ляфлеру, что его человек раскрыт, Саймону будут полностью доверять. Но в этом случае хитроумная игра Уорлока будет окончена.
С трудом обретя дар речи, Саймон произнес:
— Не уверен, что мне стоит об этом спрашивать, но кто это?
— Так уж вышло, что мне это известно, потому что я помогал разоблачать его. Тем не менее я считаю, что чем меньше людей знает, кто он такой на самом деле, тем лучше.
— Ты прав, — признал Саймон, все еще не оправившись от потрясения. Но отныне у него была вся информация, которая требовалась, — на тот случай, если ему придется зайти так далеко, чтобы предать свою страну. — Уорлок играет в опасную игру.
— Да, так и есть, но никто не сравнится с ним в проницательности и умении ввести противника в заблуждение.
— Никто, — согласился Саймон. Но он чувствовал себя так, словно лгал, потому что в этот момент действительно по уши увяз в обмане и лжи.
— И с тех пор они жили долго и счастливо, — тихо сказала Амелия, сложив руки на коленях. Она только что рассказала мальчикам чересчур душещипательную, но со счастливым концом историю о темном рыцаре и его принцессе. В сказке было много цыган, воров, волшебников и даже летающих драконов.
Уильям сидел в кровати, обняв подтянутые к груди колени. Джон крепко спал в соседней кровати, и улыбка играла на его симпатичном личике. Был уже десятый час — очень поздно для четырехлетнего ребенка.
— Вы сами придумали эту сказку? — серьезно спросил Уильям.
Амелия подошла ближе, и он юркнул под синие одеяла.
— Большей частью — да, — ответила она.
Уильям зевнул, а Амелия повернулась, чтобы подтянуть одеяло Джона повыше.
— Принц Годфри напомнил мне отца.
Амелия напряженно выпрямилась. Ее сердце екнуло. Саймон не присоединился к ним.
Весь день Амелия честно старалась не думать о прошлом вечере. Воспоминания о поцелуе Саймона настойчиво преследовали ее во время выполнения привычных обязанностей. Точно так же, как и появившееся стойкое осознание того, что Саймон был одинок. Амелия нисколько не сомневалась в том, что сделала правильный вывод. Саймон быт одинок; он скучал по своей семье.
Амелии хотелось, чтобы Саймон присутствовал при ее рассказе этой небылицы, которую она сочинила на ходу. Но у Амелии не было возможности попросить его подняться наверх. На сей раз после ужина между ними не было никакого случайного разговора, не говоря уже о чувстве близости или любом намеке на то, что Гренвилл когда-либо думал о ней иначе, чем просто о своей экономке. Поднимаясь из-за стола, он вежливо поблагодарил ее за ужин. А потом спросил, не собирается ли она почитать детям на ночь. Амелия ответила, что как раз собиралась это сделать. Гренвилл кивнул и вышел из столовой, резко прервав этот короткий обмен репликами.
Амелия знала, что Саймон мог бы насладиться общением с детьми, независимо от того, что произошло прошлым вечером, но она понимала и то, что так, вероятно, будет лучше.
Теперь Амелия улыбнулась Уильяму:
— Думаю, некоторое сходство между твоим отцом и принцем действительно есть. Все-таки они оба — очень красивые мужчины.
Уильям встрепенулся:
— Вы считаете отца красивым?
— Да, считаю. А теперь закрывай глаза и спи спокойно, сладких тебе снов, — твердо произнесла Амелия.
Но Уильям вдруг удивил ее, сказав:
— А моя мама не считала его красивым.
Амелия только что задула одну из свечей. И остолбенела.
— Я уверена, она обожала его, Уильям, — только и сумела сказать Амелия.
— Не знаю. Она его совсем не любила, и он не любил ее, — осторожно заметил мальчик.
Амелия почувствовала, как разрывается сердце. Она снова подошла к кровати и уселась на край матраса.
— Случается, мужья и жены уживаются не так хорошо, как хотелось бы. Но иногда они прекрасно ладят. Это скорее зависит от самих людей и в первую очередь от причин, по которым они вступают в брак.
— А ваши родители любили друг друга? — спросил Уильям.
Она вздрогнула:
— Сказать по правде, они по-настоящему любили друг друга, но мой отец был одержим страстью к азартным играм, Уильям. Он бросил нас в сельской глуши, потому что предпочел игорные залы таких крупных городов, как Париж и Амстердам. Поступив так, он причинил сильную боль моей матери.
Уильям мрачно кивнул:
— Отец все время покидает нас, но не ради азартных игр. У него огромные имения на севере. Однажды он сказал, что как-нибудь возьмет меня с собой.
На глаза Амелии навернулись слезы.
— Я знаю, он не может дождаться, когда же получится взять тебя с собой. — В порыве нежности она поцеловала его в щеку. — Но, полагаю, для этого тебе нужно стать чуть старше. А пока ты должен превосходно учиться, чтобы отец мог гордиться тобой. — Поднявшись, Амелия добавила: — Но он уже сейчас необычайно тобой горд!
Уильям улыбнулся ей:
— Я знаю.
