Амелия просияла ответной улыбкой и обошла спальню, чтобы погасить все освещавшие комнату свечи. Она двигалась спокойно, но ее виски пульсировали. Саймону следовало быть здесь, когда мальчики слушали сказку на ночь. Амелия решила, что завтра обязательно позаботится о том, чтобы он присоединился к ним!
Она остановилась, чтобы взглянуть на спавших мальчиков. И сердце тут же захлестнула волна любви, которую она уже ощущала по отношению к ним.
Она вышла из спальни, оставив дверь приоткрытой. Потом направилась по коридору к детской, где спала Люсиль. Амелии хотелось провести несколько минут с малышкой и пожелать спокойной ночи ее няне.
Миссис Мердок в комнате не было. Амелия знала о привычке гувернантки заглядывать перед сном в кухню, чтобы выпить чаю с медом. Амелия села на стул у колыбели.
Люсиль спала на животе, засунув в рот большой палец. С этими белокурыми волосами и пухлыми щечками она была похожа на ангела. А ее розовая ночная рубашка была просто восхитительной. Амелия встала и погладила ее крошечную спинку кончиками пальцев. Девочка даже не пошевельнулась. Как Саутленд мог не приехать за ней? — думала она. И как Саймон мог даже не посмотреть на нее, чтобы безумно полюбить с первого же взгляда?
А вдруг Саутленд захочет забрать ее?
Сердце Амелии кольнул страх. Насколько она знала, он не ответил на письмо Саймона. Прошло уже три недели.
Но Саутленд мог быть в отъезде. В противном случае его молчание означало, что он решил проигнорировать факт рождения своей дочери.
Амелия принялась гадать, не следует ли ей предложить Саймону отправить слугу в лондонский дом Саутленда, чтобы узнать, находится ли он в городе. Она страшилась советовать это, но Люсиль принадлежала своему родному отцу, не Саймону Гренвиллу и уж определенно не Амелии.
— Как бы мне хотелось, чтобы ты была моей дочерью… — прошептала Амелия, снова с нежностью погладив крошку по спине.
Она знала, что будет просто убита горем, если Саутленд приедет за дочерью. И понимала, что должна продумать вариант, при котором он не появится вовсе. Саймон еще не признал малышку, не смирился с ее присутствием. Но если бы он хоть раз подержал Люсиль на руках, его сердце наверняка начало бы оттаивать.
Более удачного времени для этого, чем завтра, не представится, решила Амелия.
Миссис Мердок вернулась в детскую в ночной рубашке, седые волосы гувернантки торчали из-под ночного чепчика, словно маленькие проволочки. Амелия и миссис Мердок шепотом пожелали друг другу спокойной ночи.
— Мальчики легли? — спросила гувернантка.
— Оба крепко спят. Увидимся завтра, — улыбнулась Амелия и вышла из детской.
Повернув голову, Амелия бросила взгляд в коридор. Дверь в покои Саймона, находившаяся в конце коридора, недалеко от лестницы, была закрыта.
Сейчас, судя по всему, было примерно без четверти десять. Саймон наверняка сидел в кабинете. В любом случае Амелия должна была быстро пройти по коридору и спуститься вниз, чтобы потом подняться по лестнице, ведущей в восточное крыло дома, в свою спальню. Амелии явно не стоило задаваться вопросом — или даже беспокоиться — по поводу того, где находился сейчас Гренвилл.
Амелия направилась вниз по коридору. Но по мере приближения к двери Саймона ее темп не увеличивался, несмотря на все ее намерения, — лишь сердце безудержно неслось вскачь. Вместо того чтобы как можно быстрее миновать покои графа, ее шаги, будто по своей собственной воле, замедлились.
И тут Амелия услышала какой-то странный звук, раздавшийся из комнат Гренвилла, что-то вроде глухого удара, и ее сердце заколотилось еще сильнее. Он был в своих апартаментах.
Амелия нерешительно застыла на месте, а потом вдруг осознала, что стоит у его двери, пытаясь хоть что-нибудь расслышать!
И стоило ей снова двинуться вперед, как из-за двери вдруг раздался резкий крик Саймона.
Этот звук был таким надрывным, словно Саймону было нестерпимо больно. Амелия схватилась за дверную ручку.
— Гренвилл?
— Черт вас подери! — заорал он.
Амелия снова замерла, решив, что он проклинает ее. Но вдруг судорожно, будто задыхаясь от рыданий, Саймон закричал:
— Ляфлер!
Он спал. Недолго думая, Амелия ворвалась в его покои.
— Дайте мне время! — кричал он по-французски.
Подумать только: снова французский!
Амелия бросилась через анфиладу комнат. Света в гостиной не было. Прямо впереди маячила открытая дверь его спальни. На переднем плане Амелия увидела огромную двуспальную кровать с балдахином. Черного дерева, с золотисто-красными занавесками, она, казалось, занимала всю комнату. На прикроватной тумбочке мерцало несколько свечей, и в их отблеске Амелия увидела Саймона.
Он спал, лежа на спине, положив одну руку себе на лицо. Саймон сбросил с себя сюртук, но остальную одежду не снял. Очевидно, он прилег на минутку.
Пробормотав что-то себе под нос, он вдруг судорожно дернулся. Амелия кинулась к нему. Поставив подсвечник с тонкой свечой на тумбочку, она сжала его плечо и потрясла:
— Саймон!
Не успело его имя сорваться с уст Амелии, как он вдруг схватил ее, резко бросил на кровать и, накрыв своим телом, в мгновение ока приставил к ее виску пистолет.
