Моему самолюбию был нанесен удар, и свидания определенно отошли на второй план после того, как я встретила Колта Конвея на первом курсе. Мне понравилось уделяемое им внимание. Когда я, наконец, не выдержала и дала ему шанс, то узнала, что все это было игрой.
Он флиртовал примерно с тремя другими девушками и обладал серьезными флюидами ползучего гада, которые я почему-то упустила.
Отбросив мысли о прошлом, я вновь задумалась о Маршалле. Почему именно он? Моя несбыточная мечта. Нелепо даже думать об этом. Я уже собиралась развернуться и отправиться спать, поскольку на следующий день предстояло работать, когда внимание привлекло какое-то движение.
Я наблюдала, как знакомая фигура Маршалла пересекает улицу, одетого в спортивные шорты и майку, подчеркивающую объемные очертания потрясающих рук. На мгновение он обернулся и посмотрел вверх.
Наши взгляды встретились.
Даже на расстоянии и в темноте я что-то почувствовала. Тихий шепот узнавания и фамильярности. Он приветственно помахал рукой и я посмотрела вниз, на улицу, почти уверенная, что он машет кому-то еще.
Но та была пуста.
Наши взгляды снова встретились, и на этот раз он улыбнулся. Я не могла полностью разглядеть красивое лицо, но была уверена, что это так. Он снова помахал рукой, и я почувствовала, как жар ударил в лицо. Неужели парень понимал, что я его разглядываю?
Ты делала это! Помаши рукой в знак приветствия и иди спать! Я молча отругала себя и сделала именно это, прежде чем поспешить задернуть шторы.
Даже не задумываясь о том, что оставила окно наполовину открытым.
Как делала бесчисленное количество раз. Находясь на втором этаже, я не беспокоилась о том, что кто-нибудь войдет. Я понятия не имела, что незнакомец сделал именно это. И не один раз.
Маршалл
Заметив, что моя девочка засыпает, свернувшись калачиком, я ушел.
«Она не твоя!» — голос разума кричал в голове, но я отмахнулся от него.
«Она моя. Просто неофициально,» — отвечал зверь.
Я подошел и постучал в дверь, затем быстро переместился, спрятавшись в темном углу в конце коридора. Конечно же, она открыла дверь и осмотрелась, давая мне дозу адреналина на ночь.
Я спустился по лестнице и направился в парк, поскольку был слишком взвинчен, чтобы заснуть, когда увидел ее. Стоящую у приоткрытого окна, изучающую меня, и на мгновение время замерло.
Неужели меня поймали?
Знает ли Сара, что это я был у ее двери?
Или, что еще хуже, нашла ли она маленькую камеру, спрятанную под телевизором?
«Веди себя подобающе!» — настаивал во мне зверь. Поэтому я улыбнулся и помахал рукой, не упуская из виду то, как замерло ее тело. Улица была освещена недостаточно, чтобы я мог разглядеть все ее черты, особенно потому, что свет из кухни падал ей за спину, но судя по тому, как она стояла, выяснил: тело напряжено при мысли о том, что ее поймали на разглядывании.
Я улыбнулся. Ничего не мог с собой поделать. Почувствовав, что этого недостаточно, я приветственно помахал рукой вновь. Она опустила взгляд в пол, и из меня вырвался смех. Думала ли она, что я махал кому-то другому?
«Для меня есть только ты, малышка,» — подумал про себя. Бабочки запорхали у меня в животе, когда та подняла руку и помахала в ответ, прежде чем задернуть шторы.
Не закрывая окно.
Искушение зашевелилось внутри. Чертово окно.
Оно взывало ко мне, как в ту первую ночь, когда я заметил, что Сара оставила окно открытым.
Вначале я только наблюдал за ней.
Издалека, соблюдая дистанцию, не спускал глаз. Потихоньку узнал ее имя и расписание. Куда ходит в кампусе, где работает, с кем общается.
Каждая крупица информации должна была утолить голод, но вместо этого только подпитывала его. Заставляя зверя внутри меня жаждать большего.
Затем, спустя две недели после того, как начал навещать ее во время ночных пробежек, я заметил его. Это чертово окно. Широко распахнутое. Прозрачные занавески колыхались на ветру, искушая украдкой взглянуть, пока та сидела на диване, потом позже, когда передвигалась по квартире, прежде чем погас свет.
Я стоял на другой стороне улицы, когда беспокойство просочилось в вены. Беспокойство и страх.
У меня была ранняя утренняя тренировка с Хеми и некоторыми другими ребятами на линии обороны, которую нельзя было отменить. Но я знал, что если пойду домой, то ни за что не смогу уснуть. Опасаясь за ее безопасность, я сделал первый шаг к тому, чтобы пересечь черту, от которой, как предполагалось, будет трудно отказаться.
Я осторожно взобрался по пожарной лестнице и закрыл окно.
Не вторгся в ее личное пространство, просто не осмелился бы.
Сколько раз я мысленно ругал своего лучшего друга за то, что тот переступил черту, вторгшись в личное пространство Милы?
Но потом, на следующий день, это повторилось, и я пожалел, что внутри нет камеры. Какого-нибудь способа увидеть ее. Способа узнать, была ли она в целости и сохранности в стенах своей двухкомнатной квартиры. Способа выяснить, что с ней все в порядке.
Вот тогда-то мне и пришла в голову мысль о камерах.
