Любой, кто посмотрит на ситуацию, вероятно, подумает, что я поступила глупо, дав ему второй шанс, позволив признаться в том, что уже знала в душе. Мне было все равно, что думают другие люди.
— Ты наблюдал за мной, — тихо сказала я.
Он встал во весь рост.
— Да, — отрезал он, руки были сжаты в кулаки по бокам, и я подумала, борется ли Маршалл с собой, пытаясь не подойти ко мне. Хотела снова оказаться в этих сильных объятиях. Но нужно было знать все это.
— Ты не убрал камеру. — я указала себе за спину и увидела, как тень пожала плечами.
— Не мог, — его низкий голос скрипел от чувства вины. — Мне нужно было видеть тебя.
Внутри него было что-то темное.
Что-то, вызывающее ту испытываемую потребность, когда дело касалось меня.
Бедра прижались друг к другу, и нельзя было не заметить реакцию тела. Оно оплакивало его.
— Выложи все карты на стол, Маршалл. Пожалуйста, — настаивала я.
Между нами воцарилось молчание. Все больше расстраиваясь, я уже собиралась развернуться и сдаться.
Он заговорил:
— Я наблюдал за тобой, — грубо признался он, делая шаг вперед. — Кажется, влюбился с первого взгляда, — усмехнулся он. — Говорил Джеймсу столько дерьма о том, как он сходил с ума по Миле, никогда не думая, что со мной будет также.
— Что с тобой происходит? — спросил я.
— Желание преследовать. Зверь. Пещерный человек, которого ты, сама того не подозревая, оживила, прогуливаясь по парку. Твоя хорошенькая головка покачивалась под какую-то музыку. Эта бутылка с водой под боком. Я влюбился в тебя. Но боролся с этим.
— Почему?
— Потому что. Возможно, я не знал тебя, Сара, возможно, не знал о тебе всего, что знаю сейчас, но понимал: ты настоящая. Я всего лишь футболист, Печенька. Подумал, что, если буду держаться на расстоянии, присматривать за тобой издалека, по крайней мере, до конца сезона, этого будет достаточно.
— Но это не так? — тихо предположила я.
Он покачал головой.
— Ты оставила окно открытым, и это напугало меня. Я вошел. Каждый раз, когда ты оставляла его открытым, я пробирался в квартиру…
— Знаю, — я сделала шаг ближе к нему и с трудом сглотнула. Глубоко вдохнув, подняла его руку, когда снаружи поднялся ветер. — Кажется, всегда знала, — прошептала я.
— Я чертовски болен тобой, — прорычал он, когда я подошла к нему.
Между нами было, может быть, шесть или семь дюймов. Мы просто смотрели друг на друга.
— Я думаю, что люблю тебя. Но эти…
— Что?
— Эти видеозаписи… то, что они засняли…
— Только для моих глаз, Печенька, — прорычал он. — Я бы убил человека, попытавшегося увидеть их.
Я не дрогнула.
Знала, он был честен на сто процентов. И мне это понравилось.
— Марш…
— Ты моя. Только моя. Можешь называть меня избалованным придурком, но, когда дело касается тебя, Сара, я жадный ублюдок, — возразил он.
Мне нравилось, каким собственником и одержимым он был. Его любовь была осязаема. Сколько раз я наблюдала за ним? Возможно, не зашла бы так далеко, как он, но, если бы был шанс, кто сказал, что я бы этого не сделала?
— Я твоя, — его руки взметнулись, обхватывая меня и притягивая вплотную к себе.
— Скажи это еще раз, — грубо проворчал он.
Я облизнула губы.
— Я твоя.
— Еще раз, — прохрипел он. Его дыхание было прерывистым, когда тот прижался лбом к моему.
— Маршалл…
— Пожалуйста. Черт, Иисус Христос, я не могу в это поверить, — его глаза встретились с моими. — Скажи, что я не сплю. Скажи, что это, черт возьми, реально. Ты действительно позволяешь прикасаться к себе после всего этого?
— Да.
— Почему?
— Почему? — повторила я, широко раскрыв глаза. Настала моя очередь быть искренней. — Я люблю тебя, — я пожала плечами и прикусила нижнюю губу, прежде чем отдать последний кусочек своего сердца. — И без тебя мне кажется, что я как зомби. Как бы безумно это ни звучало, — я покачала головой, — Знаю, мне нравится идея, что ты наблюдаешь.
— Правда? — он сглотнул, и я кивнула.
— Я люблю тебя, Маршалл Грин. Каждую частичку тебя. Хорошее, плохое и извращенное. Просто нужно, чтобы ты впустил меня. Покажи его.
— Я был напуган, — тихо признался он.
— Знаю, — я сдвинулась на дюйм. — В этом больше нет необходимости.
— Черт возьми, да, это так. — он поднял меня, не спрашивая разрешения. Ноги обвились вокруг его талии, когда мускулистая грудь прижалась ко мне. — Такая чертовски мягкая, — пробормотал он мне в щеку. — Я скучал по тебе, Сара.
— Я тоже по тебе скучала.
С этими словами он отнес меня в спальню.
Усадив в центр кровати, где не было ничего, кроме лунного света, струящегося через открытое окно, он накрыл меня своим телом. Руки обхватили его лицо, и я увидела, какое облегчение принесло ему это прикосновение.
— Скажи, что ты даешь мне еще один шанс? Пожалуйста? Я обещаю, что больше ничего не испорчу, — поклялся он. Я чувствовала, что грудь вот-вот разорвется.
— Хорошо, — легко согласилась я, уже решив это в тот момент, когда ранее обратила внимание на камеру на кухне.
— Сара.
— Не разбивай мне сердце, — прошептала я, показывая уязвимую изнанку.
— Я обещаю. Обещаю, — прорычал он.
— Трахни меня, Марш, пожалуйста, — умоляла я. Он потянулся за спину, снимая майку и сбрасывая ее.
— Конечно, — пообещал он.
