— Не надо, — я уставилась на телевизор, на остановленную сцену, зная, что произошло потом. Я сказала, что люблю его. Сказала, что хочу детей и вечность, проведенную с ним.
Была ли я целью?
Пари?
Игрой?
— Черт. Сара, что бы ты ни думала, это не… — голова резко откинулась назад. Посмотрела на него, и мне показалось, что в позвоночник вонзили сталь.
Он застыл там, все еще глядя на меня, как хищник, уставший пугать жертву.
— Что это? — повторила я медленнее.
— Я могу объяснить.
— Тогда приступай! — закричала я, не в силах скрыть страх и истерику в голосе. — Это прикол? Игра? Снимаешь на видео перепихоны?
— Нет, — мышца дернулась у него под глазом. Я хотела поверить, но когда повернулась и посмотрела на телевизор, то не была уверена, что смогу когда-нибудь снова это сделать.
— Это немного старомодно, тебе не кажется? — сказала я и возненавидела себя за то, как он вздрогнул. Ненавидела, что мне не все равно.
— Детка…
— Не надо, — отрезала я, скрещивая руки на груди. — Я хочу увидеть запись.
— Дет…
— Отдай ее мне. Или, еще лучше, удали. Прямо сейчас.
— Детка…
— Сейчас, Маршалл. Я с тобой не играю, — я встала, повернувшись к телевизору спиной.
— Это… — он сделал паузу, и тогда я нахмурилась. Внезапно стала складывать что к чему.
— Телефон, — прошептала я, уставившись в телевизор.
— Что?
— У тебя был телефон на кофейном столике, — вспомнила я, и его глаза расширились.
— Печенька, — вины в его глазах было более чем достаточно. Дерьмо. Он не снимал это на телефон.
Я выбежала из дома, и, пусть даже слышала, как он звал меня, не остановилась. Слышала тяжелые шаги позади, когда он продолжал звать меня по имени. Но все, что могла видеть — это нас вместе.
Записанных.
Но не на телефон.
Я добралась до лифта и поспешила захлопнуть двери за мгновение до того, как он подошел к ним. Казалось, будио нахожусь во сне. Действительно дерьмовом сне.
Страх того, о чем я подозревала, пронизывал каждый шаг.
Что-то кольнуло меня, заставив обернуться. Нахмурившись, я посмотрела в другой конец коридора. Двери квартиры не выходили друг на друга. Но между ними сосед напротив посадил растение. Растение, которое я всегда считала таким красивым, теперь заставило скрутиться желудок узлом. На сердце стало тяжело, когда я посмотрела на светящийся красный огонек. Подтверждая то, что подозревала.
Маршалл не снимал нас на видео ни со своего телефона, ни с запасного.
Нет, у него была камера. Похоже, не одна.
Я обернулась как раз в тот момент, когда лифт предупредил о том, что двери вот-вот откроются. И когда наконец сделали это, он был там. С широко раскрытыми и обеспокоенными глазами.
— Сара, — позвал он, но вместо того, чтобы стоять как ягненок, которого собираются вести на забив, я быстро нырнула в квартиру. Не потрудившись закрыть дверь. Уверена, он не сможет причинить мне больше боли, чем уже это сделал.
Было ли все это игрой?
Каждое «Я люблю тебя»?
Каждое «Моя»?
Рука коснулась живота, когда ноги понесли меня к телевизору, а глаза яростно искали то, что, как чуяла нутром, находилось там.
— Детка, — позвал он с порога, как только я заметила его.
Красный свет. Камера.
Та, о которой я понятия не имела. Почему? Когда? Для чего?
Чтобы заснять, как мы занимаемся сексом? Я потянулась за ней и посмотрела на крошечную камеру у себя на ладони.
В квартире воцарилась тишина.
— Как долго? — спросила я, нарушая молчание.
— Сара… — казалось, что я парю, наблюдая за тем, как все разворачивается, и это разбивало сердце.
— Как долго? — рука, сжимавшая крошечную камеру, дрожала.
— Я этого не делал… Это было не так… Я… — он издал звук, заставивший меня обернуться.
Боже, он прекрасен.
Я ненавидела себя за то, что все еще так думала.
За то, что сердце все еще бьется из-за него.
Я любила Маршала.
Пошла и по глупости влюбилась в мужчину, который… который, я понятия не имела, по какой причине или с какой целью снимал нас без моего ведома.
— Я говорила, что люблю тебя прошлой ночью, — прошептала я, плечи опустились в поражении и сердечной боли. — Прямо здесь, — указала на диван, — Я сделала это. Думала, мы занимались любовью и…
— И мы занимались, — оборвал он, делая шаг, но, должно быть, в моих глазах было что-то, не позволившее сделать еще один.
— И ты записал нас. Не сказав мне, — сумела сказать я, не показывая никаких эмоций.
— Это не входило в мои намерения. Сара, — рука поднялась, а он спокойно стоял там. Ждал, когда я влеплю пощечину. Боже, как же я этого хотела. Он заслужил.
— Есть еще что-нибудь? — спросила я.
Он покачал головой.
Не следовало верить, но что-то подсказывало: он говорит правду. Я придвинулась на шаг ближе, взяла его руку в свою и вложила в нее видеокамеру.
— Убирайся, — прошептала я, не потрудившись поднять на него взгляд, когда повернулась и пошла в спальню, закрыв за собой дверь.
Маршалл
Казалось, ноги приварены к полу.
