Преследуемая Сантой полностью

Да, это хреново, что я собираюсь потерять титул, власть…сани. Но я не единственный член синдиката, способный надеть красный костюм. Синдикат существовал за столетия до меня, и он продолжит существовать, когда меня не станет. Институт Рождества — это больше, чем один человек.

Кроме того, у меня уже есть представление о том, как бы я хотел провести свою пенсию. Я иду быстрее, горя желанием поделиться своим планом с Мэдди.

Но, дойдя до комнаты уровня C, я останавливаюсь. Приемная пуста. Ни секретаря, ни охранника, которого я оставил дежурить, нигде не видно.

Хотя их отсутствие раздражает, я пытаюсь убедить себя, что это не повод для паники. Пока нет. В конце концов, это Рождество. Эльфы часто бывают довольно напористыми и безрассудными, когда приходят в себя после выброса адреналина в канун Рождества. Эти придурки, наверное трахаются в кладовке.

Пусть. Я накажу их позже.

Но когда я захожу в свой кабинет, до меня доходит, что у меня есть проблема посерьезнее, чем непокорные эльфы. Дверь в мой личный кабинет приоткрыта. Черт.

Мэдди знает. Точно знает, насколько я одержим.

Про себя я стону, но в конце концов она должна была это понять. Может быть, лучше сделать это все открыто, сейчас. Черт, может быть, увидев, насколько я чертовски предан ей, она смягчит удар, когда узнает, что я потерял роль Санты.

Готовясь к неприятному разговору, я вхожу в кабинет — и обнаруживаю, что он тоже пуст. Впервые начинается настоящая паника.

Но когда я осматриваю комнату в поисках следов нечестной игры, я обнаруживаю, что все так, как я оставил. Ну, почти все.

Поверх стопки писем лежит кольцо. Кольцо Мэдди.

На каком-то уровне я испытываю облегчение оттого, что нет никаких признаков того, что кто-то причинил вред моему ангелу. Но тот факт, что нет никаких следов борьбы, также означает, что она ушла по собственной воле. Она добровольно сняла кольцо. Мое кольцо.

Она не смогла бы оставить более очевидного сообщения, даже если бы написала письмо «Дорогому Джону». Но ускользнуть из моего офиса и оставить кольцо — довольно явный признак того, что она не намерена писать еще одно гребаное письмо Санте.

Чувствуя себя так, словно меня вспорол эльф-садист, я засовываю кольцо в карман и возвращаюсь в главный офис. Когда я наливаю себе выпить, чтобы притупить боль, раздается стук в открытую дверь моего кабинета. Не дожидаясь приглашения, северный олень подходит к бару и наливает себе мой скотч.

— Какого черта тебе нужно, Блитцен?

Мой самый старый друг хмурится.

— Ну, я пришел в надежде, что ты познакомишь меня с девушкой, о которой все говорят, и что из-за нее Рождество испорчено. Но судя по твоему хмурому выражению лица…

Вздыхая, я бросаю кольцо на стойку.

— Слишком поздно.

— Рудольф утверждал, что ты только только сделал предложение. — тихо присвистнув, он качает головой. — Хочу ли я вообще знать, как ты все так быстро испортил?

Я собираюсь послать его к черту, но в ответ на его вопрос что-то щелкает.

— Я убил ее веру в Рождество. — признаю я поражение.

Блитцен поднимает руку.

— Эй, спокойно, приятель. Ходят слухи, что ты влюбился в цыпочку, которая каким-то образомвсе еще была в списке верующих, несмотря на то, что была взрослой. Эльфы не врут, не так ли? Эта цыпочка легальна?

Я закатываю глаза.

— Я не извращенец, придурок. Мэдалин двадцать два.

— Остынь. Я хотел сказать, что эта женщина, несмотря на то, что она взрослая и не имеет права вступать в синдикат, все еще верит. Неужели ношение красного костюма сделало твое эго таким хреновым, что ты думаешь, что твоей жалкой задницы достаточно, чтобы сокрушить этот уровень фанатизма?

Игнорируя его оскорбление, я качаю головой.

— Ты не понимаешь. Я знаю Мэдалин Марсден. Ее вера в Санту сильнее, чем вера большинства людей в Бога. Рождество — это ее гребаная религия.

— Подожди. Что это? Потому что минуту назад ты утверждал, что уничтожил эту веру.

— Это сделал я! — я со стуком ставлю стакан на стойку. — Если Мэдди бросила меня, это означает, что она перестала верить в Санту. Другого объяснения нет.

Он поднимает бровь.

— Это она тебе сказала?

— Она нихрена мне не сказала. Она просто, блядь, улизнула из моего офиса, пока я встречался с советом директоров, и оставила борьбу позади. Так что, если ты спросишь меня, это довольно очевидно.

— Что ж, есть достаточно простой способ уладить это. — говорит Блитцен мягким голосом. — Просто проверь экраны наблюдения. Если ты прав, ее на них не будет.

— Прекрасно. Если это то, что нужно, чтобы ты наконец-то отстал от моей жизни.

Вздыхая, я достаю телефон. Открываю приложение наблюдения и набираю код для ленты новостей Мэдди. Но вместо неизбежного черного квадрата экран заполняет заплаканное лицо моего ангела.

— Я же тебе говорил. — говорит Блитцен, заглядывая мне через плечо, слишком самодовольным тоном. — А теперь прекрати стоять и пялиться, как какой-то извращениц, и иди сражаться за свою девушку.