– Вы останетесь здесь и крикнете, если увидите, что кто-то выходит, – велел Кэмпион и двинулся в обход лабиринта с восточной стороны.
Он с трудом перелез через изгородь и пошел по канаве у поля. Минуты летели, точно секунды. Кэмпион наткнулся на Марлоу, который как раз огибал четвертую сторону тисовой головоломки. По их лицам было понятно, что оба не преуспели в поисках.
– Бред какой-то! – бухнул Марлоу, словно отвечая на невысказанный вопрос. – Мы явно нервничаем из-за ерунды. Стены в лабиринте жесткие, как стенки холодильника, и оттуда нет других выходов. Отец должен быть внутри. Он просто нас разыгрывает. Думаю, он не понимает, насколько мы встревожены… – Но по его тону было ясно: он сам не верит в то, что говорит.
– Вернемся к остальным. – Мистер Кэмпион казался ошеломленным. – Он, вероятно, уже с ними.
Легкие шаги позади заставили обоих обернуться. Их догоняла Бидди. Ее лицо было бледным, карие глаза – потемневшими и испуганными.
– Альберт, – сказала она, часто дыша, – он исчез. Мы с Джайлзом прочесали весь лабиринт и не нашли ни следа. Он как сквозь землю провалился…
– Бесполезно и дальше торчать в лабиринте, – беспомощно проговорила Бидди. – Мистера Лоббетта здесь нет и быть не может.
Она и Изопель стояли у входа в тисовые заросли. Альберт Кэмпион отправился допрашивать полицейских в засаде на другой стороне Страуд-стрит. Джайлз с неиссякаемым упорством все еще обыскивал каждый уголок лабиринта, а Марлоу прочесывал территорию парка. Мистер Барбер с неизменным удивлением на лице сидел в шезлонге на лужайке, положив свою ношу на колени. Происходящее основательно сбило его с толку.
Глупыш, как и во всех других случаях, когда он мог быть полезен, испарился.
Изопель сильно побледнела. Она стала похожа на своего брата больше, чем когда-либо. Ее черты лица заострились, а глаза расширились, и все это за каких-то десять минут.
Бидди была откровенно взволнована.
– Но это невозможно, – говорила она, акцентируя последнее слово. – Он не мог исчезнуть вот так, словно по волшебству.
Изопель покачала головой.
– Они последовали за нами сюда, – прошептала она, с трудом шевеля губами. – Я знала, что мы не сможем уйти от них. Я знала… я…
Она протянула руку, словно пытаясь за что-то ухватиться, и Бидди, мельком увидев ее закатившиеся глаза, успела подхватить девушку как раз вовремя, не дав ей рухнуть на землю.
Столкнувшись с вполне посильной проблемой, практичная натура Бидди вновь заявила о себе. Осторожно усадив бесчувственную Изопель на траву, Бидди опустила ее голову между колен, а затем громко позвала Джайлза.
Он выскочил из лабиринта на зов сестры и, увидев Изопель, сидящую в неестественной позе, ахнул и подбежал к ним.
– Боже мой, она ведь не умерла, да? – выдавил Джайлз, испуганно глядя на Бидди.
– Конечно нет, дурак! – возмутилась та, чья нервозность уже переросла в раздражение. – Подними ее и отнеси в дом. Она просто упала в обморок. Бедняжка до смерти напугана. Кстати, и я тоже, Джайлз. Где судью носит, черт возьми?!
Джайлз, казалось, не слушал ее. Подхватив на руки несчастную Изопель, голова которой тяжело свесилась ему на плечо, он ни за что не поведал бы сестре, о чем подумал в данный момент. Он отнес девушку в дом, положил на кровать и, оставив на попечение подоспевшей Бидди, вернулся в лабиринт, куда тянула его собственная вера в здравость человеческого рассудка.
Джайлз шагнул в темные кусты и по узким тропинкам снова пошел по земле, которую уже обыскивал ранее. Наконец, замерев в тупике на западной стороне квадрата, он некоторое время задумчиво рассматривал изгородь перед собой. Один из тисовых кустов засох, в результате чего у самой земли образовалось подобие дыры, ведущей в канаву, которая тянулась вдоль примыкавшего к саду сенокосного поля. Джайлз протиснулся сквозь отверстие, и это далось ему сравнительно просто. Открытие в некоторой степени заставило его вздохнуть с облегчением, так как оно поставило крест на том, что Бидди назвала волшебством.
Канава, в которой он оказался, была сухой и явно недавно расчищенной. Джайлз мог беспрепятственно осмотреть ее слева, до дороги, и справа – до конца поля, которое растянулось примерно на двести ярдов. Сухая трава была готова к покосу, и сейчас, пока он стоял на дне канавы, ее концы развевались у него над головой. В этой широкой канаве могла бы остаться незамеченной небольшая армия, однако следы борьбы отсутствовали.
Неудовлетворенный, Джайлз вернулся в лабиринт тем же путем, которым вышел, и тщательно обыскал тупик.
– Эй! Есть там кто-нибудь? Как успехи? – раздался с дороги голос Кэмпиона.
– Ни следа отца. Прежде я с таким безумием еще не сталкивался, – ответил ему голос Марлоу. – Как дела у вас?
– Сам не знаю! – крикнул Джайлз. – Спуститесь в канаву на краю поля, я вам кое-что покажу.
Он присел на корточки, чтобы снова пролезть в проем под сухим тисом. Вскоре трое молодых людей встретились в канаве. Все, особенно Кэмпион, то и дело спотыкались на неровной земле.
