– О нет, сэр! Я только рад помочь вам с чем угодно. В любое время дня и ночи, сэр.
И, повернувшись, он пустился назад бегом по высокой траве, хлопая себя руками по бокам.
Судья и доктор присоединились к остальным. Все собрались вокруг Джайлза.
– О да, итоговое заключение – «самоубийство в ходе временного помешательства», – говорил он. – Топлисс повел себя очень грамотно, и дело не заняло много времени. Элис была там, вся измученная. Жена Джорджа отвела ее домой. А я пригласил доктора на обед, Бидди. Как давно вернулся Альберт?
– Всего десять минут назад. – Это ответил сам Кэмпион. – Часть консервной банки из-под сардин, которая не дает течь карбюратору, соскользнула со шнурка. Я буду через минуту или около того. Нужно приладить на место сорванный такелаж.
Джайлз подоспел на помощь, и вместе они наклонились над разнообразной коллекцией шпилек и веревок, которые, по всей видимости, держали машину Кэмпиона на ходу.
– Ну? – пробормотал Джайлз. – Ты виделся с ним? С Алариком Уоттсом?
– Да, – кивнул Кэмпион, выпустив из карбюратора небольшой фонтанчик бензина, – но его подозревать нет смысла. Он был очень опечален смертью своего старого приятеля, и это все. Знал он не больше, чем мы.
– Значит, святой Свитин действительно писал нам, страдая от помутнения…
– Да, – снова кивнул Кэмпион, – либо это, либо… – Он задумчиво взглянул на своего друга поверх очков. – Либо «серьезные неприятности» еще на подходе.
Джайлз не ответил. Кэмпион выпрямился и теперь глядел вслед остальным, которые по приглашению Бидди заходили в дом.
– Джайлз, как тебе этот американец? – внезапно спросил он.
– Марлоу? Отличный парень и очень мне нравится. Мы с Бидди обсуждали его как раз сегодня утром. Ее восхищают такие, как он.
– Вот и я об этом, – заявил Кэмпион. – А если бы я отрастил бороду, – продолжал он с явной серьезностью, – какой цвет ты бы предложил? Что-нибудь отвлекающее внимание вот от этого? – Он указал на свое лицо жестом. – Пойдем, ладно? Ненавижу сидеть без дела.
Они дошли до гостиной, где все собрались за хересом, распивая его в качестве аперитива. Войдя, они услышали судью Лоббетта:
– Мне очень жаль. Я забыл, что вообще писал в эту фирму. Картина меня заинтересовала, и я, по предложению мисс Бидди, написал им с просьбой прислать эксперта; это было прямо перед тем, как мы прибыли в Мистери-Майл. Все, что произошло потом, затмило в моей памяти это письмо. – Он положил на стол отпечатанное на машинке послание. – В записке говорится, что их эксперт прибудет сюда на машине завтра днем. Я могу легко отправить его обратно. Мне кажется, это как-то неуместно – решать подобные дела в столь неподходящее время.
– Это о псевдо-Ромни? – Бидди вышла вперед. – Ведь если да, то, пожалуйста, не позволяйте этому – всей этой трагедии – вам помешать. Святой Свитин старался жить, никому не мешая, и я знаю, что сейчас он сказал бы то же самое. – Она говорила тихо, но с такой убежденностью, что судья не стал возражать ей.
– Это правда, – кивнул Джайлз. – Бидди права насчет святого Свитина. Лично я считаю, что тут уж ничего не поделаешь. Давайте постараемся отвлечься от этого ужаса, если сможем.
Марлоу взял письмо:
– Здесь написано: «Знаменитый международный эксперт мистер А. Фергюссон Барбер».
– Как?! – воскликнул мистер Кэмпион.
– Ты его знаешь? – с любопытством спросила Бидди.
– Встречал как-то раз, – со вздохом ответил мистер Кэмпион. – Он был на «Элефантине». Что касается полотен, то он может быть пусть даже лучшим экспертом в мире, но как проводник, философ и друг он – нешуточная угроза.
– Он что, скучен? – усмехнулся Марлоу.
– Скучен ли он? – отозвался мистер Кэмпион. – Он хуже мемуаров кинозвезды.
На следующий день они пили чай на лужайке в усадьбе. Судья Лоббетт настоял, чтобы «владельцы» (как он их называл) Дауэр-хауса присутствовали в тот момент, когда прибудет эксперт по искусству. Старик стремился сделать все возможное, чтобы развеять мрак, окутавший поместье, и поскольку сам Джайлз выразил желание продолжать жить как ни в чем не бывало, судья еще больше стремился помочь в этом.
Мистер Кэмпион, разумеется, также сопровождал двойняшек, как и Глупыш.
Они долго сидели за чаем и встали, лишь когда пробило шесть часов. Солнце садилось за домом, последний отблеск желтого света сиял над садом, золотя зеленые листья и согревая светло-коричневые стволы деревьев. Ощущение покоя и чувство удовлетворения вечером окутали людей.
– Разве здесь не хорошо?! – с энтузиазмом вопрошала Изопель.
Кэмпион проследил за ее взглядом, который скользнул вдоль широкого, окруженного кустарником газона, через высокие деревья к парковой зоне.
