Майкл Прендерби ждал, прислонившись спиной к двери.
С величайшей осторожностью Эббершоу вставил огромный железный ключ в замочную скважину, повернул его, распахнул дверцу и тут же отпрянул.
Шум резко прекратился.
Прендерби сдавленно вскрикнул. Они оба были в крайнем изумлении.
В шкафу, на массивной дубовой полке, весь взъерошенный и измятый, с идиотским видом сидел мистер Альберт Кэмпион.
Несколько секунд он не шевелился, только щурился сквозь прикрывавшие глаза желтые пряди волос. И тут Эббершоу воскресил в памяти это безобидное туповатое выражение лица, с изумлением вспомнив, где видел его раньше.
Однако он ничего не сказал, ведь в этот момент Кэмпион зашевелился, выбираясь из шкафа.
– Никакого обмана, дамы и господа, – попытался пошутить он. – Ловкость рук и никакого мошенничества.
– Как вы, черт возьми, там оказались? – Прендерби шагнул вперед, с детским изумлением взирая на Альберта.
– Ох, скажем, мне помогло мое влияние, – сказал Кэмпион и опустился в кресло.
Было очевидно, что он морально истощен. Но с ним плохо обошлись и физически: на запястьях виднелись красные следы, из-под пиджака торчали лохмотья рубашки.
Прендерби открыл было рот, но Эббершоу жестом велел ему молчать.
– Вас, конечно же, схватил Долиш? – спросил он с несвойственной ему строгостью.
Мистер Кэмпион кивнул.
– Вас обыскивали? – допытывался Эббершоу.
– Обыскивали? – В бледных глазах за большими очками читалась усталость. – Мой дорогой сэр, они едва не содрали с меня кожу. Этот немец только выглядит как опереточный персонаж, а на самом деле он палач. Чуть не убил меня. – Кэмпион снял пальто и показал разодранную на спине окровавленную рубашку, из-под которой просвечивали страшные раны.
– Боже! – воскликнул Эббершоу. – Они вас изувечили! – Суровость моментально сменилась деловитостью. – Майкл, в моем шкафу найдется белая рубашка, а на умывальнике – вода и борная кислота. Что с вами делали? – резко продолжил он, пока Прендерби готовил все необходимое для перевязки.
Мистер Кэмпион болезненно поерзал и слабым голосом ответил:
– Помню – как будто вечность прошла, – я стоял у камина и беседовал с Энн – так ведь ее зовут? И вдруг стенная панель, к которой я прислонялся, подалась, а в следующий миг я пришел в себя в кромешной темноте, с какой-то тряпкой во рту. – Он сделал паузу. – Но то было лишь начало. Меня притащили к старому Воанергесу, и он занялся мною весьма тщательно; бесполезно было уверять, что я не брал его любовных писем, или что он там ищет. С таким дотошным мастером допроса я прежде не сталкивался.
– Полагаю, так и есть, – пробормотал Прендерби, уже снявший с Кэмпиона рубашку, чтобы осмотреть спину.
– Когда они убедились, что я невиннее младенца, – продолжал пострадавший, к которому понемногу возвращалась прежняя жизнерадостность, – они прекратили побои, отвели меня в чулан и заперли. – Кэмпион вздохнул. – Я осмотрелся, – продолжал он, а Прендерби и Эббершоу жадно слушали. – Окно располагалось чересчур высоко, а вдобавок на нем была кованая решетка, так что я принялся искать гнездышко, что-нибудь мягкое, чтобы лечь, не визжа от боли, и вот тогда я заметил старинный сундук, заваленный каким-то картоном и корзинками. Я открыл его. – Он прервался, чтобы взять из рук Прендерби стакан воды. – Я думал найти в сундуке какие-нибудь старые тряпки, на которые можно прилечь. Однако внутри обнаружились только железки, похожие на запчасти для допотопного велосипеда, а это совсем не то, что я искал. От злости я стал топтать его, как вдруг что-то пошло не так, и я провалился сквозь пол. Когда в моей старой черепушке прояснилось, я обнаружил себя перед уходящей вниз лестницей, причем моя голова все еще торчала в сундуке. Полагаю, я наткнулся на то, что в старину служило системой потайных ходов. Поэтому я закрыл крышку сундука, зажег спичку и принялся спускаться. – Он снова умолк.
Эббершоу и Прендерби внимательно слушали.
– Я все еще не понимаю, как вы оказались в шкафу, – сказал Майкл.
– Честно говоря, я тоже, – ответил мистер Кэмпион. – Вскоре ступеньки кончились, и я очутился в каком-то туннеле, воистину богом забытом месте; там водилась какая-то живность, я вначале боялся, но все-таки пополз вперед, наткнулся на дверцу, отворил ее и оказался в вашем шкафу. И снова оказался взаперти, – сухо добавил он. – Я понятия не имел, куда угодил, так что просто сидел здесь, развлекал себя, перечитывая в уме «Ветку омелы», а еще исповедовался во всех грехах – знаете, забавы ради! – Он ухмыльнулся и завершил рассказ: – Вот и все.
Внимательно следивший за ним Эббершоу медленно прошелся по комнате и посмотрел мистеру Кэмпиону в глаза.
– Сожалею, что вам пришлось все это пережить, – сказал он, а затем четко и ясно добавил: – Но, право же, больше нет нужды притворяться, мистер Морнингтон Додд.
Тусклые глаза несколько секунд тупо смотрели на Эббершоу. Затем мистер Кэмпион едва заметно вздрогнул, по его лицу медленно расплылась улыбка.
