– Записи были зашифрованы, но у меня на этот счет есть весьма толковая мысль. – И он в общих чертах обрисовал им свою идею.
Кэмпион слушал молча.
– Так вы их сожгли? – наконец задумчиво спросил он, а затем переключился на совершенно другую тему: – Интересно, дым от пятисот тысяч фунтов пахнет как-то по-особенному?
– Почему пятисот тысяч? – Эббершоу пристально взглянул на него.
– А почему бы и нет? – легкомысленно ответил Кэмпион. – Полкроны сюда, полкроны туда, знаете ли. Думаю, вскоре мы выясним.
Остальные, верно, приписали это замечание его обычной глупости, но Эббершоу посмотрел в бледные глаза Кэмпиона за большими очками, и его опасения усилились. Маловероятно, чтобы мистер Кэмпион сказал что-то такое наобум, поскольку был изрядно осведомлен.
Пятьсот тысяч фунтов. Эта колоссальная сумма позволила Эббершоу осознать масштабы потери немца; вот откуда та мрачная решимость, с которой мошенник стремился вернуть планы Кумба. Эббершоу и в голову не приходило, насколько велики ставки. В одно мгновение он увидел ситуацию в истинном свете, поэтому его следующие слова своей резкостью больше походили на приказ:
– Сейчас самое важное – выбраться. Нам нужно немедленно покинуть дом. Да, я знаю, этого мы и хотели с самого начала, но теперь это вопрос жизни и смерти. Уитби может вернуться в любой момент, и тогда Долиш убедится, что вчера я ему не солгал. Лишь богу известно, что он тогда предпримет. Наша единственная надежда – улизнуть до возвращения Уитби.
– Есть лишь один путь, я все время это говорю, – произнес Крис Кеннеди, сидевший на кровати нога на ногу; на его молодом лице читались настороженность и нетерпеливость. – Свободу нужно вырывать силой. Это наша единственная надежда. Кто попробует улизнуть и настучать местным бобби, считай, не жилец. Я много думал об этом. Нас заметят при попытке побега, а мы знаем, что они не побоятся выстрелить.
– В гостиной хранятся доспехи, – вдруг заявил Кэмпион. – Если хотите, я могу надеть их и пойти. И пускай себе стреляют. Как вам идея?
Эббершоу резко взглянул на него, но на приятном невыразительном лице не было и следа усмешки. Однако Альберт смутился, когда Кеннеди вновь заговорил:
– Извините, но у нас нет времени на такие глупости. Мы угодили в чертовски неприятную ситуацию, и нам надо вытащить из нее и себя, и девушек. Говорю вам, открытый бой – единственное, что нас спасет. Слушайте, я уже все продумал! Первая возможность подвернется через минуту. Раз нас каждый вечер кормят ужином, вполне логично, что так будет и сегодня. Обслуживать нас за столом будут все те же двое слуг. Мы знаем, что они вооружены и, судя по тому, как они обошлись с Майклом, умеют обращаться с оружием.
– А разве для этого нужно особое умение? – удивился мистер Кэмпион. – Я-то думал, просто нажимаешь на спусковой крючок, и – хлоп! – готово.
Крис Кеннеди наградил его испепеляющим взглядом и продолжил излагать свой план:
– Поэтому есть всего один способ справиться с этими доходягами. Для начала нужно отделать их и забрать оружие. Шестеро против двух, нам это по плечу. Затем двое лучших стрелков возьмут револьверы и выйдут на поиски остальных бандитов. Но, разумеется, шуметь, отбирая оружие, нельзя. Уверен, как только оно будет у нас, мы их всех уложим на лопатки. Будем готовы, организованны, а они нет. Что скажете?
Какое-то время все молчали. Первым заговорил Мартин Уотт:
– Что ж, я за.
– Я тоже, – тихо сказал Уайетт.
Эббершоу колебался, Прендерби тоже молчал, в то время как Альберт Кэмпион сидел с видом кротким и глупым, будто случайный наблюдатель.
Эббершоу думал о Мегги. Прендерби держал за руку свою невесту. Мистер Кэмпион, похоже, вообще ни о чем не думал.
– Кажется, это наш единственный шанс, – заговорил Прендерби.
Его слова взволновали Эббершоу – это была чистая правда.
– Хорошо, – кивнул он Кеннеди, – я тоже с вами.
Кеннеди многозначительно взглянул на Альберта:
– Вы?
– О, я туда же, куда и все. – Альберт покачал головой. – Не люблю грубых методов, но раз уж мне их навязывают, я не буду противиться. Итак, как мы поступим?
Мистер Кеннеди, похоже, и впрямь все уже продумал.
– Все очень просто, – напряженно оглядел он всех, подпирая здоровой рукой подбородок.
– Заботу о вашей карьере возложите на мои плечи! – поддразнил его яркой политической цитатой Кэмпион; Кеннеди сердито покраснел и сел прямо.
– Моя идея, – продолжил он, – состоит в том, чтобы трое из нас сели ужинать вместе с дамами. Боюсь, девушкам нельзя отказаться, иначе бандиты почуют неладное. Итак, часть из нас сядут ужинать, еще трое останутся ждать за дверью, пока один из тех парней не займется сервировочным столиком, а другой не начнет подавать блюда за общим столом. И тогда пусть кто-то уронит стакан. Это будет сигнал. Те, что за дверью, схватят слугу у сервировочного столика. Один скрутит ему руки, другой заткнет рот платком, а третий будет рядом, чтобы в случае чего ударить по голове. Права на ошибку нет. И нельзя, чтобы они нас заподозрили, мы должны застать их врасплох. Если удастся провернуть все без шума, все пройдет легко.
