И он уехал, оставив полицейского смотреть ему вслед и с некоторой тоской задаваться вопросом: а не стоило ли написать в своем блокноте, что этот странный человек пьяным сел за руль?
– Я готов заключить честное пари на пятьдесят долларов, – заявил американец, что сидел ближе всех к входу в роскошном салоне «Элефантины», возвращавшейся в родной порт, – что этого человека лишат жизни, не пройдет и пары недель.
Англичанин рядом с ним бросил взгляд поверх рядов стульев на приятного глазу старика, за которым они оба наблюдали.
– Десять фунтов, – прикинул он. – Хорошо, принимаю ставку. Однако вы себе не представляете, до чего мирное местечко наша Англия.
Улыбка медленно расползлась по лицу американца.
– А вы вряд ли представляете себе, до чего опасен этот старик, Крауди Лоббетт, – резанул он. – Если над ним возьмут шефство ваши доблестные полисмены, им придется прятать его в коробчонке, окованной сталью, для его же безопасности, в чем я им совершенно не завидую. Мне почти стыдно брать ваши деньги, хотя мои условия в любом случае лучше, чем предложит любая страховая компания в Штатах.
– Все это звучит ну просто фантастически, – усмехнулся англичанин. – Но я встречусь с вами у Верри ровно через две недели, и мы закатим вечеринку. Идет?
– Двадцать второго, значит, – пометил американец в своем блокноте. – Чего доброго, вечеринка превратится в языческую тризну. А ведь какой славный старикан.
– Мы еще поднимем тост за его здоровье, – уверенно пообещал англичанин. – В Скотленд-Ярде сейчас служат весьма резвые ребята. И раз уж мы заговорили про вечеринку, – весело добавил он, – напомните мне сводить вас в один из наших ночных клубов.
По другую сторону салона сидел болтливый турок, досаждавший попутчикам с самого отплытия из Нью-Йорка.
– Поехать на концерт – довольно смело с его стороны, – наседал он на очередную жертву. – Он теперь весьма знаменит, знаете ли, и не думаю, что хоть кто-то в этом усомнится. За последний месяц в его доме произошло четыре убийства, и всякий раз ему удавалось спастись лишь чудом!
Жертва болтливости турка – бледный молодой человек, который, казалось, пытался спрятаться за своими роговыми очками, – выпал из задумчивости, в которой пребывал с первой минуты знакомства с турком, и устремил совиные очи на назойливого собеседника.
– Вы о том милом пожилом джентльмене с седыми волосами? Четыре смерти в его доме за месяц? Это никуда не годится. Полагаю, ему сообщили, что подобное не приветствуется в наше время?
Поскольку это было первое замечание, которым молодой человек одарил зануду-турка, тот тут же решил, что судьба непреднамеренно свела его с психически нездоровым человеком. Ведь немыслимо было, чтобы кто-то не слышал о наделавших шума за последние четыре недели «смертельных осечках», как окрестили их во всех нью-йоркских газетах.
– Что за птица этот старик? – спросил молодой человек.
Турок взглянул на него с некой долей восторга, какую всегда испытывает прирожденный сплетник, наконец-то найдя несведущего слушателя. Его массивное багровое лицо оживилось, и он осторожно, с любопытным видом склонил набок свою грушевидную голову – она одна выдавала его национальную принадлежность.
– Этот славный старик, он же ярчайший представитель закаленных жителей Новой Англии, – зазвучал высокопарный шепот турка, – не кто иной, как судья Крауди Лоббетт. Также он – предполагаемая жертва необычайной серии преступлений. Уж не знаю, как вы могли не слышать об этом громком деле?!
– О, я как раз отбыл в Небраску поправить здоровье, – ответил молодой человек и добавил фальцетом, зато с предельной серьезностью: – Мужчины поймут, знаете ли.
Удовлетворенный ответом, турок кивнул и не спеша продолжил:
– Сначала был застрелен его секретарь, прямо в кресле хозяина. Затем дворецкий, который, по-видимому, пригубил хозяйский скотч и пал жертвой отравления. Чуть позже случилась загадочная авария, унесшая жизнь его шофера, а под конец некий человек, с которым старик шел по улице, получил по голове камнем. – Он откинулся на спинку стула и взглянул на собеседника почти торжествующе. – Что вы на это скажете?
– Скажу, что это возмутительно, – ответил молодой человек. – У кого-то совершенно отсутствует воображение. А также сносные навыки стрельбы, – добавил он после некоторого раздумья. – Полагаю, теперь судья, как и я, желает поправить здоровье в заграничной поездке.
Тогда турок наклонился ближе и заговорил более доверительным тоном, безуспешно пытаясь сделать так, чтобы не услышали другие:
– Говорят, что только опасения юного Марлоу Лоббетта за здоровье отца убедили последнего покинуть дом и отправиться в Европу. Я восхищаюсь этим стоиком. Что бы с ним ни происходило, он не позволяет себя запугать.
– О, разумеется! – энергично покивал молодой человек. – А тот симпатичный модник рядом с судьей и есть его сын, о котором вы говорите?
