Собака пыталась отцепить колючки лапой, но они только прицепились и к лапам тоже. Это внезапное неудобство словно заставило зверя забыть о нас, и я перебралась через перелаз, положив репейник на верхнюю перекладину, я надеялась, что это спугнёт собаку. На секунду мне показалось, что она всё равно последует за нами, но собака замерла, прислушалась и потрусила прочь.
Я повернулась к Ноа со словами:
– Давай осмотрим руку.
Он задрал рукав и показал мне укус. Кровь текла не сильно, но всё-таки было ясно, что ему очень больно.
– Сильно болит? – спросила я.
Ноа кивнул и сжал губы. На глазах у него показались слёзы.
– Я даже не знаю, что с этим делать, – сказала я. – Наверно, ты должен постараться, чтобы в ранки не попала грязь.
– Бешенство, – произнёс он.
– Сомневаюсь, – ответила я. – Думаю, летучие мыши в этом плане более опасны. Но мы покажем твою руку врачу, как только сможем.
Мы поплелись по полю. Мои ноги протестовали против каждого шага.
– Ты раньше видела эту собаку? – пропыхтел Ноа.
– Она немного похожа на Леди, собаку Криса, – под ногу мне подвернулась кочка, и я чуть не грохнулась. – Но это не может быть Леди – та всегда вместе с Крисом, отлично выдрессирована, да и Леди светлее.
Мы побежали дальше по очередному полю, изрытому коровьими копытами. Ноги горели не переставая.
– У Криса две собаки – Леди и ещё одна, похожая на Леди. Не помню, как её зовут, – Ноа тяжело дышал. – Он её держит не в поместье.
Мы бежали дальше.
– Но эта собака, которая меня укусила, она злобная, – сказал Ноа. – Крис тут ни при чём, наверняка она бродячая.
– А-а, – сказала я, и в голову мне закралась ещё одна невесёлая мысль.
Ближе к полудню снова пошёл дождь. Мы промокли за пару секунд, как будто кто-то облил нас из ведра.
Ноа остановился, прислонился к покосившемуся забору и сказал:
– Это нелогично. Мы так близко к дому, мы должны попробовать попасть туда.
Он держал руку так, словно боль была очень сильной. Я заметила, что его пальцы начали опухать.
– И как нам это сделать? – Я смотрела, как капли воды стекают по его кудрям, и испытывала нечто среднее между жалостью и раздражением. – Предлагаешь плыть?
– Не знаю, можем потребовать на ферме трактор или что-то вроде того.
– Ты, может, и можешь потребовать трактор – но мне его никто не даст, – я показала на обрывки пакетов у себя на щиколотках, на огромную футболку, доходящую мне до колен, и на грязные джинсы. – Да и никакой фермы тут нет. Ферма на другом берегу. Всё на другом берегу.
– Только похитители на этом. И ещё собака с острыми зубами, – ответил он.
Я осмотрелась. Кажется, мы вышли за пределы поместья. Я ещё ни разу не заходила так далеко, и понять, где относительно деревни протекает река, не могла. Да и паводок так изменил окружающий пейзаж, что я не могла сообразить, где находится большой дом.
– Я сейчас свалюсь и засну прямо тут, – сказал Ноа. – Передай всем, что я умер от сырости.
Я присмотрелась: он был страшно бледен. Во все стороны торчали растрёпанные мокрые кудри. Его снова била дрожь. Похоже на инфекцию от укуса собаки. Меня не трясло, но, может, я просто уже не могла дрожать.
– Давай, Ноа, шевели ногами, левой-правой, – сказала я. – Осталось чуть-чуть.
Он последовал за мной, всё замедляя шаг.
…Так прошло несколько часов. Спотыкаясь и бормоча себе под нос, мы брели по полям, возможно, кругами.
– Сегодня же праздничный костёр, – вспомнила я. – Будут запускать фейерверки.
Дождь усиливался с каждой минутой.
– А-а… – Ноа еле плёлся.
Дождь молотил по земле, по опавшим листьям. Рыжее утро превратилось в серый полдень.
– Что самое плохое может с нами случиться? – наконец спросил Ноа.
– Умрём от переохлаждения, – об укусе я не упомянула.
– Нет, в смысле, если нас поймают.
С минуту я обдумывала ответ.
– Тебя снова посадят под замок и, наверно, получат выкуп. А что со мной сделают – не знаю.
– Но ты же их не разглядела и не знаешь, кто они. Ты ведь не опасна для них, правда?
– Я знаю, что Дейв как-то связан с этим делом, – ответила я. В голове у меня кружились мысли, и некоторые были очень неприятными. – И, наверно, кто-то ещё из поместья. Ещё меня беспокоит вот что – когда нас подобрали у реки, у меня не потребовали телефон и не проверили, если ли он у меня вообще.
– Ты промокла насквозь, твой телефон бы залило.
– Бывают водостойкие телефоны.
Мы снова ковыляли по размокшей траве.
– Вив, так что ты хочешь сказать?
– Они словно бы знали, что телефона у меня с собой нет. Как будто были со мной знакомы и знали, что мой телефон забрала полиция.
– А-а… – ответил он, но я не была уверена, что он понял.
– Вот поэтому мы и ушли из поместья и идём в деревню.
– Думаю, ты не права. Даже если Дейв замешан – он неплохой человек и наверняка раскаивается, – сказал Ноа. – Мои родители заплатят выкуп, и мы будем на свободе.
Он что, нарочно тупит?
– А как насчёт Санджива? И того, кто стонал в фургоне? Пятен крови на сумке? Пропавшего тела? – я уже кричала. – Давай, иди!
Я пыталась взять под контроль свой страх и гнев.
– Иди ищи их – соскучился по ружьям, собаке и кандалам? Вали!
