Я в третий раз загрузила «снаряд». Ноа что-то закричал, тыча пальцем в один из датчиков.
– Топливо! – разобрала я единственное слово.
Я заглянула ему через плечо. Датчик уровня топлива был почти на нуле.
– Ты его проверил перед взлётом?
– Самолёт старый, – заорал в ответ Ноа. – Папа всё собирался отдать его в ремонт.
И тут до меня дошло, о чём он. Мы были в старом самолёте, в котором случилась утечка топлива. Ну конечно. Я представила себе длинную вытекающую струю топлива. Загоримся как нечего делать. И сразу взорвёмся.
– Не приближайся к фейерверку! – закричала я, и Ноа кивнул в ответ. Уверена, он и сам сообразил.
Двигатель снова заглох – и опять зашумел. Мы немного снизились, и у меня ёкнуло сердце.
– Мы разобьёмся? – спросила я.
– Есть запасной бак, может, я смогу им воспользоваться! – крикнул Ноа.
– Что? Второй бак?
Ноа кивнул:
– Папа велел его установить, чтобы мы могли долететь до Франции. Надеюсь, в нём хоть что-то есть.
Я увидела, как стрелка датчика вошла в красную зону, двигатель закашлял и затарахтел. Самолёт швыряло то вверх, то вниз, то в стороны.
– Давай, Ноа, переключай! – завопила я.
– Надо использовать всё до капли, – ответил он. Пропеллер на носу самолёта перестал вращаться.
– Да ты с ума сошёл! – заорала я, и Ноа щёлкнул тумблером. Датчик сразу показал четверть бака!
Мы воспарили над взлётной полосой, фейерверки остались далеко внизу. Я посмотрела вниз, высматривая двоих мужчин у диспетчерской вышки. Лендровер был припаркован у её подножия, перегораживая взлётную полосу. Даже если бы мы сейчас приземлились, они бы нас сразу поймали. Наверняка этого они и ждали. И, судя по всему, больше приземляться нам было некуда. У Ноа получалось только бестолково бросать самолёт туда-сюда. Похитителей нужно было убрать с дороги – или нам самим, или как-то сообщить в полицию.
Я вспомнила о разлитом топливе, и у меня появилась идея. Опасная, но всё равно. Я снова полезла в коробки. Крышки с бутылок отвинчивались удивительно легко. Я принюхалась к содержимому, и у меня чуть кожа с носоглотки не слезла. Не знаю, что это было, но точно что-то очень крепкое. И огнеопасное.
– Первый бак пуст, как думаешь? – крикнула я.
Ноа кивнул.
– А загореться самолёт ещё может?
Он помотал головой.
Возле вышки располагался деревянный сарай. Крыша у него прохудилась. А на пожар на аэродроме обязательно приедет пожарная команда.
Значит, надо устроить пожар.
Я лихорадочно рылась в отделении, которое, наверно, можно было назвать бардачком. Оно было забито всяким старым мусором – обёртками от сластей, картами, обрывками бумаги. Наконец я нашла то, что искала.
Папа Ноа разводил на пляже костёр из плáвника старой бензиновой зажигалкой, вспомнила я.
Старая бензиновая зажигалка с кремнём и колёсиком – примерно такой же разжигал костры Коннор. Чтобы погасить огонь, недостаточно выпустить зажигалку из рук – нужно закрыть колпачок.
– Когда я скажу «Давай!», лети на тот конец полосы, – прокричала я. Я вышвырнула из самолёта двенадцать бутылок. Как минимум несколько из них точно попали на крышу сарая.
А затем я защёлкала колёсиком зажигалки. Посыпались искры, но больше ничего не произошло.
– Нет! – воскликнула я, а потом опять крутанула колёсико.
И ещё раз.
И ещё.
– Быстрее! – крикнул Ноа. – Мы не сможем долго болтаться на одном месте!
Я положила в коробку из-под крекеров горящую зажигалку и бумажки из бардачка и выставила её вместе с бутылкой в окно. Ну всё, теперь мы либо погибнем, либо спасёмся.
– Давай! Вперёд!
Я сбросила коробку. На её глянцевых боках отражался свет фар. Наконец она пролетела сквозь дыру в крыше сарая и исчезла.
– Ура-а-а!
Мы летели дальше. Я всматривалась в темноту, на двоих мужчин у вышки, и понадеялась, что в сарае полно бумаги, старой мебели, бензина или ещё чего-нибудь горючего. Мы снова развернулись, и я посмотрела вниз. Тьма была непроглядная, но вот над сараем взмыл огненный шар, и за мгновение крышу охватило пламя. Остолбенев, я смотрела, как огонь пожирает дерево.
Потом поднялись клубы дыма и загородили обзор. От стен сарая вверх полетели искры. Пламя ярко осветило вышку, лендровер, похитителей и всё лётное поле.
– Господи, Вив! – завопил Ноа. – Мы же поджаримся! Из-за топлива!
– Ты же сказал, что это неопасно, – я сглотнула. – С нами же всё будет нормально?
Вдруг самолёт качнуло, голову Ноа мотнуло вперёд, и он с размаху треснулся носом о штурвал.
– А-а-а! – заорал он, и у него из носа хлынула кровь. Ноа прижал обе ладони к носу.
– Ноа! – крикнула я.
Самолёт нёсся во тьму.
– Ноа?
Я пробралась обратно в нос самолёта и воззрилась на приборную панель. Один из приборов явно был авиагоризонтом, а про остальные я ничего не знала.
Я схватила потёртое одеяло, валявшееся сзади, накинула его на Ноа, схватилась за штурвал и потянула вверх. Вдруг справа от нас появился флаг, и до меня дошло, что мы летим прямо над деревней. Рискнув потратить секунду, я бросила взгляд вниз – и разглядела крыши домов и людей, которые показывали на нас пальцами.
