– Вот это да, – пробормотала я и развернула самолёт назад, в сторону вышки и пожара. Вдоль дороги мелькали голубые огни – полиция? Пожарные? Это отлично – но все они на земле, а я в самолёте.
– Ноа, что делать? – заорала я. – Как посадить эту штуку?
– Не знаю, – донеслось из-под одеяла.
– В смысле, правда не знаешь или сейчас не знаешь, потому, что кровь из носа всю кабину залила?
Ноа покачал головой и пробормотал:
– Правда не знаю.
– То есть ты никогда этого не делал?
– Нет, – ответил он. – Когда играю, я обычно разбиваюсь.
Второй раз за последние десять минут я остолбенела от страха.
– То есть большой разницы, кто из нас будет сажать самолёт, нет?
Послышался стон. Кажется, Ноа отключился.
Я установила штурвал так, чтобы самолёт двигался над горящим сараем в сторону реки.
– Очнись, Ноа! Очнись!
Он снова застонал.
До некоторых кнопок я не дотягивалась.
– Ноа!
Но он осел в кресле и не шевелился.
– Да господи боже мой! – я потянула его из кресла, и он пошевелился. – Вылезай отсюда!
Он неловко сполз с кресла и упал навзничь. Я перелезла через его ноги и кое-как втиснулась на место пилота.
– Для чего эти педали? – я попробовала на них нажать. Самолёт клюнул носом и мотнулся из стороны в сторону, и я поняла, что педали трогать не надо.
– Ноа, очнись! – завопила я.
Я пыталась держать самолёт прямо, постепенно поднимая его всё выше, подальше от фейерверков – и деревьев, которых не видела в темноте. Опять показались мигалки – они следовали за нами.
– Ноа! – снова крикнула я. – Да очнись же ты!
Не знаю, как, но самолёт повернулся, описал широкую дугу, и в конце концов нос его стал указывать туда, откуда мы и летели. Вроде бы у нас ещё оставалось немного топлива. И, похоже, я оказалась вполне способна удержать самолёт в воздухе.
– Вив, – наконец пробормотал Ноа и вскарабкался на сиденье рядом со мной. – Прости, я отключился.
– Ага, я уже поняла, – ответила я, нажав на что-то, похожее на рычаг; и самолёт набрал немного высоты. Я попыталась сдвинуть эту штуку налево, потом направо. Самолёт клюнул носом, и на лобовом стекле заплясали отблески пламени.
– Держи скорость! – закричал Ноа.
Я мельком взглянула на него. Кабину освещали только огоньки приборов, но было видно, что Ноа бел, как бумага – ну, кроме пятен крови.
Огни мигалок виднелись возле вышки. Клубы дыма поднимались над горящим сараем и проносились мимо нас.
– Думаешь, тут можно приземлиться? – крикнула я и развернула самолёт так, чтобы вышка находилась справа, а прямо перед нами протянулась взлётная полоса. В самом конце её виднелись самолёты.
Я немного уменьшила скорость. Как быстро нам надо лететь? Думаю, 60 миль в час будет достаточно – мама всегда так водила.
– Слишком медленно! – закричал Ноа, увидев, что скорость упала до 71. Он указал на приборную панель – там было что-то, очень похожее на пробку для ванной. – Ниже 80 нельзя!
– 80?
Мама всегда говорила, что 80 – это слишком быстро.
– Точно?
– Доверься мне, – ответил он.
– Ты ведь говорил, что ни разу не сажал самолёт! – сказала я, потянув за «пробку». Самолёт внезапно рванул вперёд.
– Да так ты просто упадёшь вниз!
Я потянула посильнее, и двигатель заревел.
– Слишком быстро! Вверх, направляй вверх!
Я толкнула руль, и самолёт свечой взмыл в непроглядную темень. Всё вокруг было черным-черно, и без авиагоризонта я бы не сориентировалась. Мотор взвизгнул, потом на долгую жуткую секунду захлебнулся – и снова заработал.
– Высота! – крикнул Ноа, и я бросила взгляд на циферблат.
Значки на нём были мне совершенно непонятны, но я потянула штурвал к себе. Самолёт стал медленно набирать высоту, и мне наконец удалось повернуть его так, чтобы носом он указывал на сполохи мигалок – те снова неслись к вышке. Надеюсь, внизу нет деревьев.
Что-то хрустнуло – это ветка ударила по лобовому стеклу.
Понятно, деревья тут есть, но, к счастью, самолёт продолжал лететь. Я взглянула на шкалу, которая по теории должна была показывать нам, как высоко над землёй мы летим. Самолёт шёл ровно, без колебаний, и я начала сбрасывать скорость – 90, 85…
– Слишком медленно! – крикнул Ноа.
Мне уже было всё равно. Говорят, люди выживают в автоавариях, сталкиваясь на скорости 70 миль в час. Надеюсь, это правда.
Теперь мигалки были практически на уровне глаз. Земля неслась навстречу, в свете огней самолёта показалась взлётная полоса, по её центру бежала тонкая тёмная линия. Я совместила с этой линией нос самолёта и сбросила скорость.
Удар!
Самолёт подскочил. Я прикусила язык.
Ещё удар!
Самолёт резко клюнул носом, моя голова судорожно дёрнулась. Самолёт подпрыгнул – и снова ударился о землю.
– Жми на педали! Тормоза! – заорал Ноа и бросился вперёд, животом мне на колени. Перед моими глазами мелькнула окровавленная футболка – и он потянул за рычаг, который я вообще не замечала.
Нас бросило вправо, потом влево, самолёт заскользил вперёд, прямо на пожарную машину, но в паре сантиметров от неё чудом остановился.
Полицейский открыл дверцу и заглянул внутрь. Нас била дрожь.
– Чёрт подери! – сказал он, потом повернулся и заорал в темноту: – Сержант, сюда!
