И здесь нет ни слова правды. На самом деле покончила с собой не моя сестра, а моя дочь, не в Париже, а в Берлине. На чем основывает г. Бильс свое утверждение, что она занималась "тайной политической деятельностью"? На самом деле советские власти отпустили ее лечиться в январе 1931 г. как тяжело больную: она прибыла за границу с пневматораксами на обоих легких. В течение нескольких месяцев она почти не вставала с постели. Несмотря на это, она одновременно со мною лишена была прав гражданства и оторвана, таким образом, от мужа и детей, оставшихся в СССР. Даже в этом простом и ярком факте г. Бильс умудрился, как видим, все перепутать и исказить. Но он не позабыл обелить ГПУ ложной ссылкой на "секретную-политическую деятельность". Мало того, эту огульную инсинуацию Бильс распространяет на всех членов моей семьи, в том числе, следовательно, и на моего младшего сына Сергея Седова, арестованного по обвинению в "подготовке массового отравления рабочих". Я категорически заявил на заседании Комиссии, что мой младший сын всегда стоял вне политики. Благодаря тому положению, которое я занимал в Советском Союзам факт этот был широко известен в кругах самой бюрократии На, чем основано противоположное утверждение Бильса? Только на одном: на его стремлении подменить серьезное расследование-помощью московским палачам.
5. "Я решил, -- пишет г. Бильс, -- снова выступить на сцену "с серией вопросов, имеющих целью демонстрировать секретные (!) сношения Троцкого с IV Интернационалом и конспиративные связи с различными группами в Италии, Германии и Советском Союзе".
На московском процессе я обвинялся в секретных сношениях с германским правительством. Между тем г. Бильс вменяет мне в вину секретные сношения с секциями IV Интернационала, в том числе в Германии.
Надо выбрать что-нибудь одно. Моя связь с IV Интернационалом вовсе не является "секретной". Я говорю о ней открыто в своих книгах и статьях Может быть, г. Бильс разъяснит Комиссии, в каком собственно преступлении он собирался меня разоблачить: в союзе ли с фашизмом или в союзе с революционными рабочими -- против фашизма?
6 "Чтобы создать опору (!?) для этих вопросов, -- говорит т. Бильс, -я увидел самого себя вынужденным вскрыть прежние тайные сношения Троцкого с иностранными революционными группами, когда он сам составлял часть советского правительства. Я спрашивал его о секретной деятельности Бородина241 в Мексике в 1919--1920 гг. Результатом явился бурный взрыв. Троцкий заклеймил моих информаторов лжецами и потерял свое спокойствие. Моим информатором, в числе других, -- сказал я Троцкому, -- был сам Бородин".
В этом эпизоде г. Бильс выступил не как член следственной Комиссии, а как свидетель обвинения. В качестве неожиданно-то свидетеля он заявил, будто я лично послал Бородина в Мексику в 1919--1920 гг. и будто я лично, в противовес другим членам правительства, желавшим заниматься "экономическим строительством", стремился разжигать революцию в других странах. Я ответил г. Бильсу, что я с Бородиным никогда не имел никакого дела, что я знал его лишь по его позднейшей злосчастной деятельности в Китае; что я публично, в статьях, клеймил политику Бородина. Никогда ранее я не слышал о том, что Бородин был в Мексике в 1919--1920 гг. Я никогда не занимался мексиканскими делами. Посылка агентов в другие страны находилась целиком в руках Коминтерна. Не могло быть и речи о том, чтоб я посылал агентов куда бы то ни было для проведения моей личной линии. Я также мало мог послать Бородина в Мексику, как и Зиновьев, тогдашний председатель Коминтерна, -- назначить командующего армией Всякий, кто как Бородин хоть сколько-нибудь знал внутренний режим большевистской партии, не мог сказать ничего подобного г. Бильсу.
Наконец, в 1919--1920 гг. в партии не было еще и намека на разногласия по вопросу о международной революции и "социа-лизме в отдельной стране". Бородин не мог в 1919 г предвосхитить те прения, которые впервые возникли лишь осенью
1924 года, т. е. пять лет спустя. Бородин не мог, следовательно, сказать г. Бильсу того, что свидетель Бильс сообщил на заседании Комиссии.
Таков этот страж объективной истины! На протяжении нескольких страниц он приписал мне ссылку на похищение моих архивов норвежскими фашистами, хотя это похищение не удалось. Он замолчал похищение части моих архивов агентами ГПУ в Париже, хотя это похищение имело место. Он заменил мою дочь сестрой и спутал Париж с Берлином. Без малейшего основания он приписал моей больной дочери, как и моему младшему сыну, "секретную политическую деятельность". Он свалил в одну кучу приписываемую мне связь с германским фашизмом и мою деятельную связь с германской секцией IV Интернационала.
