— Все, что бы он ни сказал, может быть повернуто против него же. Поэтому он будет молчать. На пресс-конференции 6 сентября было сказано, что все обвиняемые охотно дают показания, но не о себе, а о других. Это не так. Хотя бы потому, что не все обвиняемые идут на контакт со следствием. Пример тому — наш подследственный. Мы-то знаем точно, что он не говорит ни одного слова и уж тем более не обливает, никого из подельников грязью. И это несмотря на то, что он очень много знает и ему есть что сказать о «восьмерке».
— Для чего в таком случае на пресс-конференции понадобилось выдавать такую информацию?
— А чтобы столкнуть их лбами. Чтобы у каждого вызвать ответную реакцию: ах, ты на меня, а вот я на тебя! Это довольно стандартный прием, который применяется, начиная от районного отдела милиции и кончая союзной прокуратурой.
— Но хоть какая-то позиция в данной ситуации есть у подследственного Лукьянова?
— Она такова: «Я ни в чем не виноват, виновность свою категорически не признаю, и так как вы нарушили закон при моем аресте и без достаточных оснований держите под стражей, то я считаю вас людьми заинтересованными, нарушающими закон, поэтому говорить вам ничего не буду».
— У него есть возможность получать прессу?
— Да. Мы видали у него «Известия», «АиФ».
— Его отношение к публикациям, в которых он фигурирует? На какие публикации он реагировал особо?
— Например, в «Известиях» было написано, что, будучи в Англии, он обратился к британской аудитории со словами «уважаемые товарищи». Но ведь это абсурд. Достаточно поговорить с Анатолием Ивановичем, чтобы понять, какой это образованный и умный человек.
— Как же было на самом деле? Ведь такое обращение, похоже, было?
— Это действительно так. Но он же объяснил нам, что была такая встреча. Там были официальные британские лица. Но среди присутствующих он увидел несколько советских журналистов. Поэтому вполне естественно, что, обращаясь к аудитории со словами: «Дамы и господа!», он употребил и слова «Уважаемые товарищи…». Мы не удивимся тому, что сейчас начнут бить лежачего, как это, к сожалению, часто у нас бывает. 7 сентября, например, Президент России в своем выступлении по радио назвал его идеологом путча. Но ведь еще не прошло следствие, еще не было суда… Даже пострадавший от путча Михаил Горбачев в отличие от многих высокопоставленных лиц не позволил себе подобных высказываний. В связи с этим возмутили его и выступления Силаева, Акаева.
— Что вы можете сказать по существу уголовного дела?
— Если бы мы и были знакомы с материалами уголовного дела, то, естественно, от каких-либо оценок воздержались бы. Но вся беда в том, что мы лишены возможности знакомиться с материалами дела.
— Тогда что же является источником информации, необходимой для вашей полноценной работы?
— Это сам подследственный Лукьянов. А еще два документа: протокол задержания и постановление об аресте.
Это все наши источники информации. Мы возмущены тем, что нас ограничивают в ознакомлении с делом. Нам ничего не дают…
— Почему? И на чьей стороне закон в данном случае?
— Если следовать букве закона, то ситуация тут такова. 10 апреля 1990 года был принят Закон СССР о внесении изменений в основы уголовного судопроизводства. По нему в статье 23 предусмотрены наши права — права защитников, в частности, мы можем знакомиться с материалами дела с момента допуска к делу, с постановления об аресте, с протокола задержания. В этой же статье буквально в следующей строчке написано, что законодательством союзных республик могут быть предусмотрены и другие права защитника. Но это союзный закон. Законом же Российской республики предусмотрены и другие, дополнительные права.
В соответствии с российским законом мы обратились к статье 51 УПК РСФСР, где написано, что с момента допуска к участию в деле защитник имеет право знакомиться не только с протоколом задержания, а и со всеми материалами дела.
— Значит, — закон на вашей стороне?
— Да. Мы обратились к следствию и получили отказ.
— Чем же он обоснован?
— Следствие ссылается на 1-ю статью УПК РСФСР. Хотя в ней-то как раз и говорится прямо об обратном и подтверждается наша правота».
С вдовой маршала Ахромеева Тамарой Васильевной Ахромеевой встретился обозреватель «Совершенно секретно» Александр Терехов (Совершенно секретно. К» 7(74), 1995 г.)
— Сергей Федорович стал начальником Генерального штаба после того, как до сих пор по не вполне ясным причинам испортились отношения между Устиновым и Огарковым и последний вынужден был оставить свой пост.
— О взаимоотношениях Устинова и Огаркова я ничего сказать не могу. Мне не очень нравится выражение «вынужден был оставить свой пост». Дело в том, что, когда были созданы Главные командования войск направлений как органов оперативно-стратегического управления Вооруженными Силами, назначение командующим такой группировкой, как Западная, даже для начальника Генерального штаба было престижным.
— Были у него кумиры?
— Кумиры — нет. Были люди, которых он называл учителями. Маршалы Жуков, Рокоссовский, Конев…
— Я так думаю, что Горбачев его поначалу очаровал…
