— Вечером и ночью 18 августа, после того как мы узнали о поведении Плеханова — начальника управления охраны КГБ, и о том, что Медведев уехал (это два главных лица, ответственных за охрану Президента), скажу откровенно, не давала покоя мысль: будет ли выполнять оставшаяся охрана указания своего руководства или будет защищать нас?
И очень важно, что уже утром 19-го мы знали: наша охрана осталась с Михаилом Сергеевичем. Пришел старший и сказал: «Михаил Сергеевич, мы с вами».
— Как вы возвращались в Москву?
— Вызволение из блокады… Это произошло вечером 21-го. Об этом уже рассказывалось. Мы полетели вместе с российской делегацией на их самолете. Сидели все вместе — А. Руцкой, И. Силаев, Е. Примаков, В. Бакатин, наш доктор, вся наша семья. Крючков тоже летел в этом самолете, но был изолирован».
Финал августовских событий для первого и последнего Президента СССР общеизвестен.
«Дорогие соотечественники! Сограждане!
В силу сложившейся ситуации с образованием Содружества Независимых Государств, я прекращаю свою деятельность на посту Президента СССР. Принимаю это решение по принципиальным соображениям.
Михаил Горбачев
25 декабря 1991 года.»
ГКЧПисты… Трое покончили с собой, остальные — амнистированы. А поначалу казалось, что у них не осталось ни малейшего шанса.
Покончившие с собой Б. Пуго, Н. Кручина и С. Ахромеев занимали очень высокие посты и были причастны ко многим государственным тайнам. Не «помог» ли им кто-то, кому они были опасны?
«Забот у Николая Ефимовича Кручины, управляющего делами ЦК КПСС, всегда хватало, — писали Валентин Степанков и Евгений Лисов. — Хозяйство, вверенное ему, было огромным и отличалось отменным качеством. Партии принадлежали лучшие в стране административные здания, общественно-политические центры, издательства, типографии, больницы, специальные базы промышленных и продовольственных товаров, секции магазинов, различные производства, и даже аффинажный завод, на котором изготовлялись золотые кольца и прочие драгоценности. Короче «остров коммунизма», завхозом которого был Николай Ефимович, требовал немалых расходов на содержание.
Николай Ефимович Кручина стал первым в истории управделами ЦК, которому пришлось держать публичный ответ о доходах и расходах КПСС.
Факт открытого вмешательства «посторонних» в самую интимную сферу деятельности ЦК говорил о том, что в прежнем комфортном режиме партии уже не жить.
В ведомстве Кручины не было людей, которые знали, как можно жить по-другому, и поэтому было решено привлечь специалистов из «боевого отряда партии» — КГБ. Так у Николая Ефимовича появились новые подчиненные — офицеры разведки, отлично разбирающиеся в хитростях западной экономики. В их задачу входила координация экономической деятельности хозяйственных структур партии в изменившихся условиях. Проще говоря, они должны были научить партию быстро делать большие деньги и надежно их прятать. Уроки пошли впрок. Партия стремительно обезличивала свои миллиарды при посредстве специально создаваемых фондов, предприятий, банков, зашифровывала заграничные счета, формировала институт «доверенных лиц», этаких карманных миллионеров при ЦК. Все это гарантировало стабильный и анонимный доход в условиях самых экстремальных, вплоть до жизнедеятельности в подполье.
Из показаний Зои Ивановны Кручины: «В пятницу, 23 августа, муж вернулся со службы в 18.45. Я спросила: «Почему так рано?» Он ответил: «Я уже отработал…»
По свидетельству известного историка, члена ЦК КПСС Роя Медведева, Горбачев заблаговременно предупредил Кручину о своей отставке с поста Генерального секретаря и попросил привести в порядок трудовые книжки работников партаппарата, а также выдать им зарплату. Эта просьба осталась невыполненная. Слова «я уже отработал» относились не просто к конкретному дню 23 августа, — они подводили черту под всей жизнью.
Из показаний Евланова, офицера охраны КГБ: «В 5.25, находясь внутри здания, я услышал сильный хлопок снаружи. Впечатление было такое, как будто бросили взрывпакет. Выйдя на улицу, я увидел лежащего на земле лицом вниз мужчину… Немного поодаль валялся сложенный лист бумаги…
Это была одна из двух оставленных Николаем Ефимовичем записок: «Я не заговорщик, но я трус. Сообщите, пожалуйста, об этом советскому народу. Н. Кручина».
Вторую записку нашли в квартире: «Я не преступник и заговорщик, мне это подло и мерзко со стороны зачинщиков и предателей. Но я трус. (Эта фраза подчеркнута).
Прости меня Зойчик детки внученьки (без запятых).
Позаботьтесь, пожалуйста, о семье, особенно вдове.
Никто здесь не виноват. Виноват я, что подписал бумагу по поводу охраны этих секретарей. (Имеются в виду члены ГКЧП). Больше моей вины перед Вами, Михаил Сергеевич, нет. Служил я честно и преданно.
5.15 мин. 26 августа Кручина».
Следственная бригада, работавшая на месте происшествия, установила, что перед смертью Н. Кручина не подвергался физическому насилию и не уничтожал каких-либо бумаг. В квартире в целости и сохранности находились документы, проливающие свет на многие секреты ЦК, в том числе и финансовые».
