Стемнело. Мы отправились в поселок Молодежный, к танцплощадке. В поселке сооружались баррикады. Тут тоже появились танки. Танкисты из машин не выходили, вели переговоры с людьми через смотровые щели. Запомнился мальчишка, который сидел на броне и пел песню из популярного тогда фильма «Человек-амфибия»: «Нам бы, нам бы, нам бы всем на дно! Там бы, там бы, там бы, там бы пить вино!»
Переговоры с танкистами заканчивались тем, что в танки летели камни, смотровые щели задраивались, и танки, взревев, уезжали, оставляя после себя облако пыли.
Танцы в этот день не состоялись. Какие могли быть танцы! Мы вернулись к заводу. Раздался клич: «Пошли электродный поднимать!» Человек 60 рабочих, а в их числе и я, отправились на электродный завод, чтобы прекратить его работу.
На проходной электродного завода ни охраны, никого… Зашли на территорию завода, в освещенных цехах тоже никого, кроме двух перепуганных уборщиц.
Раздается новый клич: «Пошли на газораспределительную станцию! Перекроем газ! Станут все заводы!» Пошли туда. Станция была окружена высоким сетчатым забором. Около десяти человек перелезли через забор и направились к зданию. Что там происходило, я не знаю. Через полчаса они вернулись. Начались разговоры о том, что газ перекрыт. Был ли он перекрыт на самом деле — я не знаю. В два часа ночи я вернулся в общежитие своего завода.
Наш завод не бастовал. На следующий день я снова работал в первую смену. Около 10 часов по нашему заводу прокатился слух, что рабочие НЭВЗ и электродного колоннами идут в город. Я, как и многие другие, забрался на крышу цеха — посмотреть. Действительно, шоссе Ростов — Шахты на всем обозримом пространстве было заполнено людьми.
Шли с плакатами, портретами Ленина, красными знаменами. После обеда стали говорить, что в городе произошел расстрел демонстрации. Сразу же после смены вся молодежь нашего общежития (в основном парни), переодевшись, отправились в центр города. Транспорт не работал. Мы шли по шоссе, по обочинам которого горела сухая трава. Около моста через Тузлов стояли танки, окруженные солдатами.
Центральная улица Московская была наполнена людьми. Тротуары засыпаны битым стеклом — окна вылетели после выстрела танка. На улице говорили разное: о том, что была попытка ограбления банка, и. грабителей расстреляли на месте; о том, что во время расстрела погибло много детей, потому что первый залп был сделан поверх голов, а дети сидели на деревьях, именно они и стали первыми жертвами расстрела. Рассказывали о капитане, который после приказа «Огонь!» застрелился на глазах у всех. Все это я успел услышать по пути к горкому — месту, где и произошел расстрел.
По центральной улице носились БТРы и ездил танк. На весь город гремели праздничные марши, как это бывало в день 1 мая или 7 ноября. Ни милиции, ни солдат заметно не было.
Мы вошли в сквер возле горкома и сразу увидели поваленные чугунные решетки, пятна крови на лавках. Небольшая площадь перед горкомом была заполнена людьми, само здание горкома окружено танками, на газонах сидели вооруженные солдаты.
Кто-то взял меня осторожно за руку, и я услышал слова: «Не наступи на кровь…» Я посмотрел вниз. На асфальте было множество небольших лужиц крови. Остановивший меня, человек объяснил, что после расстрела всех оставшихся на площади убитых и раненых увезли на машинах скорой помощи. А потом приехала поливалка, чтобы смыть кровь. Но смыть кровь не удалось…
Наступил вечер. Площадь все больше и больше наполнялась людьми. Начался митинг. Трибунами служили башни стоявших здесь же танков. Звучали призывы забастовку не прекращать, не сдаваться. Слухи о количестве убитых в первый же день были самые разные. Одни называли цифру 200, другие — 170. Самая меньшая цифра была 100.
Звуки праздничной музыки были настолько громкие, что порой было трудно слышать, что говорит даже стоящий рядом с тобой человек. Думаю, это было сделано специально, чтобы не слышали выступающих.
Во время митинга открылось окно на втором этаже горкома, и кто-то в мегафон сказал, что в город из Москвы прибыла правительственная делегация во главе с Анастасом Микояном, что они скоро прибудут на площадь и выступят перед народом. Но для этого митингующие должны позволить танкам уехать от здания горкома партии. Микоян якобы сказал: «Не могу же я выступать перед народом, когда на него направлены дула танков!» В ответ митингующие стали скандировать: «Нет! Пусть посмотрит!»
Через несколько минут танки попытались отъехать от здания горкома, но люди, как муравьи, облепили этих стальных жуков и не позволили им этого сделать. А давить людей все же не решились… Еще через несколько минут над площадью стал кружить вертолет. Говорили, что это прилетели Микоян и Полянский.
