— Уходи, — тихо проговорила я, хватаясь за голову. Я не хотела ее видеть. Я не хотела верить в ее слова. Но почему-то верила. Я знала, что ей нельзя верить. Она всегда вызывала во мне неприязнь. Так почему же я верю ей???
— Прости, что причинила тебе боль. Но лучше я сейчас, чем он потом выставит твои чувства на всеобщее посмешище!
— Уходи, — взревела я, ели сдерживаясь. Нет, зверь внутри меня клокотал, но был под контролем.
Катрин встала из-за стола, положила деньги за чай с пирожным под тарелку и ушла. Все это я заметила краем глаза, продолжая держаться за голову и сражаться с собственным гневом.
Дверь хлопнула, и я непроизвольно подняла глаза. Сознание отметило, что походка девушки ни чем не выдавала ее вины или огорчения нашим разговором. Наоборот, девушка ловко и непринужденно виляла бедрами, плечи подняты, шея вытянута, голова на высоте. Всем своим видом она торжествовала победу, но это отметило мое подсознание, которому я сейчас почему-то не доверяла.
К моему столику подошел официант. Он забрал деньги Катрин и снова спросил меня, не желаю ли я еще чего-нибудь. А у меня в голове возникла другая мысль.
— Скажите мне, только честно. Вы знаете Маркуса Тортона? — спрашивала я. Мне вдруг понадобилось подтверждение или опровержение этих гадких слов.
— Конечно, кто его не знает. Да вы же сами были с ним недавно здесь! — удивился парень. Вот. Я права. Официант видит всех, кто сюда приходит…
— Это не важно! Скажи мне, многих девушек он сюда приводил? — спросила я с замиранием сердца. А вот дыхание и правда остановилось. Я ждала его ответа как приговора.
— У нас все ребята бывают, ведь мы расположены… — начал он. Официант явно сомневался в своем ответе.
— Я хочу просто «да» или «нет», — перебила я его.
— Ну-у-у… — мялся он, — да, многие девушки бывали здесь в его сопровождении.
Сказать, что его ответ убил меня, ничего не сказать. Мне будто ножом по сердцу резанули. Слова Катрин подтвердил официант.
Чуть ли не шатаясь, я встала из-за стола, машинально достала деньги и отдала официанту. Мне больше ничего не нужно было. Отчаяние охватило меня целиком. Я поплелась к остановке, ели переставляя ноги.
Пустота. Пустота это все, что сейчас было у меня внутри. Я даже разговаривать не могла. Ночь у меня было самое ужасное дежурство. Я ничего не видела, не чувствовала и не ощущала. Просто бег, просто движение, без мыслей и чувств.
Несколько раз Дорджест пытался выяснить у меня, что случилось. Но мне не хотелось говорить об этом. Я просто отмалчивалась.
Сон долго ко мне не шел, а когда я наконец-то провалилась в небытие, оно принесло мне еще большие переживания.
Мне снился кошмар. Я стояла на тех же ступенях здания школы. По правую руку от меня стояли Маркус и Энд. Они смеялись, хватаясь за животы. А вокруг была толпа ребят, которые тыкали в меня пальцем и разрывались от смеха. Поочередно кто-то выкрикивал в мою сторону фразы по типу «наивная дурочка». Боль. Боль и обида терзали меня снова и снова.
Я проснулась со слезами на глазах. Утро не принесло облегчения. Наоборот, осознание того, что сегодня у меня актерское мастерство, принесло очередную порцию отвращения и слез. Да-да, я испытывала отвращение к своей наивности и слепоте. Все факты были на лицо, а я не собиралась их замечать!
Опять школьные занятия прошли не лучшим образом. Все время я потратила на самоконтроль. Я убеждала себя, что не буду с ним ругаться, не буду говорить о своих чувствах, о своей слепоте и неверии. Я должна, как истинный оборотень, хладнокровно разорвать все отношения с ним. Вот в этом я себя и убеждала. Не выдать своих эмоций!
Автобус неотвратимо приближался к остановке. А в моей голове, как в смазливом фильме, играла нагнетающая и удручающая музыка, которая лишь ухудшала обстановку.
Краем глаза я видела, как Дорджест наблюдает за мной. Смущение перед его вниманием, я отбросила в сторону, сконцентрировавшись на парне, который ждал меня на остановке.
Я шла последней, набирая полную грудь воздуха и собираясь с силами. Сердце бешено билось, как загнанный в клетку дикий зверь. Каждый шаг давался мне с огромным трудом. Неимоверных душевных усилий мне стоило поднять на него глаза. На последней ступени я была вынуждена это сделать. Наши взгляды встретились. Сердце дрогнуло. К горлу подкатил огромный удушающий ком.
Карие глаза Маркуса смотрели не просто на меня, а казалось, заглядывали мне в душу. Они плавили мое сердце. Такие нежные и любящие они были.
Сердце из последних сил глухо ударилось о ребра. Взгляд пришлось опустить, чтобы не сдаться и не отступить. Пальцы самопроизвольно сжались в кулаки. Шаг на остановку был сделан с глубоким вдохом. Я сглотнула ком в горле и вновь подняла глаза.
Маркус по-прежнему смотрел на меня нежно и ласково, хотя уже нахмурилось. От него не скрылось мое «неудовольствие».
— Привет, рыжая бестия, — проговорил он обычное свое приветствие. Память и сердце откликнулись на него яркими эмоциями и чуть ли не признаниями в любви. Я шумно выдохнула. Мне пришлось снова набирать живительного воздуха.
