Комната была небольшая, слегка захламленная. В основном это были какие-то бумаги, покрывавшие не только письменный стол, но и подоконник. Сара разгребла мне место на диване, усадила. Принюхалась.
— Веселился?
— Ага. У Гарри свадьба.
— Ты сбежал к нам прямо с торжества? — она смеялась. — Ну ладно, не буду тебя мучить. Познакомлю с Роджером.
Она стремительно удалилась и вскоре привела в комнату сына. Не могу сказать, что чувствовал какое-то волнение, приличествующее случаю. Наверно, я просто еще не осознал, что это
Я почувствовал, что по-глупому улыбаюсь.
— Родж, познакомься, это мистер Блэк, он будет учить тебя.
— Вы волшебник? — голос у него, как… Ну, какой еще голос у семилетнего ребенка? Обыкновенный, детский.
— Ну, да. Зачем я тогда еще нужен? — посмотрел прямо на Сару. Она нахмурилась, потом потрепала сына по голове.
— Вот что, солнце мое, иди-ка ты спать. Будешь опять завтра клевать носом. А с мистером Блэком еще наобщаетесь.
Мальчишка насупился и поплелся из комнаты. Ну что ж, всех детей отправляют спать, когда только начинается что-нибудь интересное! Родители они такие.
— Увидимся, Роджер!
Когда мальчик ушел, а Сара увязалась за ним убедиться, что он там «не натворил чего», я откинулся на спинку дивана и огляделся. А она не бедствует. В этом я, впрочем, и раньше не сомневался. Но вот счастлива ли?
А почему бы и нет? Тебя что ли ждет, Блэк? Не обольщайся.
Я не заметил, как она вернулась. Просто еще раз огляделся и наткнулся на ее тонкую фигуру в пролете двери. Сара пристально рассматривала меня, видимо, оценивая, во что опять ввязывается.
Потом она налила нам по стакану какой-то маггловской бурды и уселась рядом.
— Ну?
Едва сдерживаюсь, чтобы не ответить «баранки гну», вместо этого отпиваю и усмехаюсь.
— Недалеко же твоя Южная Америка.
— Был у Бобби? — она серьезна, даже странно. — Это он придумал. По-моему у него зуб на вас с Волчеком.
— Ты бы слышала, как он тебя покрывал. Кобелями нас назвал, кстати.
— А вы такие и есть. Не так разве? — и опять этот ее хрюкающий смешок. — Это я в самом прямом смысле слова. Ничего дурного не подумай…
Хлебнула из стакана, поморщилась.
— Он приходил.
Опять укол под ребра. Ревность? Вот, черт! Да.
— И?
— Прогнала.
Рукам вдруг становится тепло, по телу дрожь.
— Меня тоже прогонишь?
Сара задумывается, водит пальцем по краю стакана.
— Я не знаю, — удивительно слышать в ее голосе нерешительность. А она все-таки изменилась. — Были моменты, когда я так тосковала по тебе, Блэк, что выть хотелось. Особенно, когда со службы поперли и потом, с Роджером. Теперь привыкла.
— Почему ж не написала?
— Хотела. Потом передумала, — одним глотком осушает свой стакан. — Ничего ведь не изменилось. Ты там, я здесь.
Рука, сжимающая стакан, слегка дрожит. Раздавит ведь посуду-то. Я помню, какие у нее сильные пальцы.
— По-моему, ты себя перемудрила, Сара. Какое на фиг «там» и «здесь». Мы сами по себе, тебе ли не знать.
Она качает головой, но молчит. Я обнимаю ее за талию и притягиваю ближе. Сара высвобождается мягко, словно неохотно. Поворачивается лицом.
— Я не стану ни о чем тебя просить, Сириус. Но… — рука поднимается, касается моей щеки, — если ты хочешь остаться, я не против. И не из-за Роджера.
Ладонь у нее легкая, а пальцы сильные.
Разве это не аргумент, чтобы остаться?
Ах, да! И красивая спина.
Разумеется.
