И что он так завелся? Неужели, оборотень не успокоился после того памятного разговора? Я почувствовал, как невольно сжалась челюсть.
— Бобби, скажи, Волчек он что? Искал ее? — спросил я чуть более резко, чем требовалось.
— Искал? — это слово Бобби почти проревел. — Да он кругами ходил вокруг девки. И ты туда же! Кобели чертовы. Это вы ее чуть до тюряги не довели, а потом еще и… — он осекся, словно чуть не выдал какой-то секрет. Я уже думал поднажать, но, посмотрев на его лицо, понял — бесполезно.
— Убирайся, Блэк. И не ищи Сару. Не твоя она.
— А чья?
— Ничья. Может, еще найдет себе приличного мужика. Да не из таких тварей, как вы с Волчеком.
Я махнул рукой, мол, не хочешь говорить, не надо. Без тебя обойдусь! Теперь я жаждал во что бы то ни стало разыскать Хиддинг и спросить, что же она такого наговорила Бобби, что он на нас взъелся. Но потом, поразмыслив, понял, что Саре ничего говорить было не надо. Хитрый бармен, по какой-то неизвестной мне причине испытывавший к Хиддинг нечто вроде симпатии, сам сделал выводы. Впрочем, не так уж Бобби и неправ.
Стоя в дверях, я обернулся.
— Бобби, не понимаю, почему ты так ее защищаешь? Сара ведь вроде даже шантажировала тебя.
— Это ты, идиот, так думаешь, — голос его опять стал спокойным и даже усталым. — Она меня из петли вытащила, а потом еще и перед боссом прикрыла. Рисковала, между прочим. У нее таких как я, «своих», с десяток было. Она ни одного не сдала, что бы они не творили. Так то!
Итак, моё «расследование» закончилось полным фиаско. Я не очень-то верил в Южную Америку, но искать больше не стал. Взыграла гордость. Нет, и ладно. А то, что у Сары все хорошо, я знал и так. Живучая она, как никто.
После сорока жизнь как-то вдруг перестала меня радовать. Гарри жил отдельно, окончил аврорскую школу и теперь числился подающим надежды сотрудником. Заходил он довольно часто, но все как-то в спешке. Разговоры стали короткими и формальными, на уровне «как дела-все хорошо». Старые знакомства я давно похоронил. Иногда навещал Рем, женившийся, кстати сказать, на своих «проверенных источниках из аврората». Нимфадора Тонкс, моя двоюродная племянница. Как же мир тесен, черт побери! Самой же обязательной оставалась Молли Уизли, исправно присылавшая поздравления с Хеллоуином-Рождеством-Пасхой. Новых друзей у меня почти не было. Несколько знакомств на службе, да пара женщин от тоски — вот и весь мой круг общения.
Иногда уныние так донимало, что хотелось удавиться. Вместо этого я напивался до беспамятства. Пару раз в таком угаре я порывался пойти мириться со Снейпом, даже речи придумывал. Однако, пока ума хватало остановиться. Пожалуй, если не хочешь получить с порога в лоб каким-нибудь особо изощренным заклятьем, к «священному Нюниусу» лучше не соваться. А вообще, я начал ему страшно завидовать. Вот ведь уродился же мужик таким нелюдимым. Живет себе в темном подземелье и не мучается. Не то, что ты, Сириус!
Однажды Гарри явился ко мне под утро и, разбудив, заявил, что созрел таки жениться. Я был не в духе, буркнул что-то про отцовское благословение, но он только рассмеялся. Растормошил меня, буквально силой заставил побриться, всунул в приличный костюм и повел «знакомиться с невестой». Как будто в этом была необходимость!
Собственно, избранница моего дорогого крестника определилась давно и была мне хорошо известна. Младшая Уизли. Выбор не самый лучший, но я не такой идиот, чтобы вмешиваться. Джинни мне представлялась этакой Молли в миниатюре и я в мыслях уже давно записал своего Гарри в потенциальные подкаблучники. Достаточно было посмотреть на Артура. Ну да, раз охота, что ж я враг ему?
Свадьба была масштабной. В отличие от меня, у Гарри была уйма друзей и еще больше почитателей. Да и Молли ради единственной дочери расстаралась. Вопреки моим мрачным ожиданиям, обстановка была непринужденная, хотя народ собрался разношерстный и подчас друг с другом знакомый только понаслышке. Молодежь, отвязная и нахальная, веселилась так, что я даже увлекся зрелищем. Хотя при этом чувствовал себя безнадежно старым и мудрым. Гадкое чувство, надо сказать. Именно поэтому я принципиально не присоединялся к «родительской когорте», которая жалась по сторонам и пускала слезы умиления, глядя на «деток». А к концу вечера и вовсе обнаружил себя там, где и положено быть таким старым отщепенцам — в углу с бутылкой в одной руке и стаканом в другой. Решив, что такими темпами, пожалуй, наберусь и — упаси, Мерлин — попорчу крестнику торжество, я уже готов был раскланяться, как рядом со мной кто-то присел.
— Разрешите, мистер Блэк?
Я посмотрел на гостью и узнал гаррину подругу Гермиону Грэйнджер, которую года два уже не видел. Она осталась у меня в памяти решительной, напористой девочкой, которая теперь стала молодой женщиной довольно приятной наружности. Впрочем, решительности и напористости у нее тоже не убавилось.
— Садись, Гермиона. И чего так официально?
Она немного смутилась, но быстро приобрела прежний строгий вид, что при ее весьма откровенном наряде было даже забавно.
— Мне нужно поговорить с вами. Это важно.
