Специализированная дружина биофака МГУ уже почти тридцать лет работает на Оке и реках ее бассейна. Протяженность участка, на который распространяется ее деятельность, двести километров. О работе дружины мне рассказал научный сотрудник биологического факультета МГУ Андрей Викторович Щербаков.
— Юг Московской области, где протекает Ока, я изучаю более десяти лет, — сообщил он, — неплохо знаю обитателей ее бассейна, технику и практику браконьерского лова в Оке и впадающих в нее реках. Участвовал в четырех комплексных исследовательских экспедициях, организованных кафедрой, постоянно выезжаю с группами дружинников на розыски и задержание браконьеров. Мы исследовали Оку в пределах Московской области и пришли к выводу, что ежегодно браконьеры добывают 750-800 тонн разной рыбы, в том числе и той, которая имеет промышленное значение и запрещена к отлову. Причем нарушители вылавливают рыбу и весной, когда она идет на нерест. Это очень серьезное зло.
Лов осуществляется самыми различными орудиями: сетями ставными, плавными, бреднями, вершами, наметками, подъемниками. Все это громоздкая снасть, и обнаружить ее несложно. Вот, скажем, сидит на берегу рыбак с самой обыкновенной удочкой, есть у него членский билет рыболовно-охотничьего общества, есть даже путевка именно на этот водоем. Кажется, все нормально, по закону, но рядом с этим рыбаком сушится гидрокостюм. Спрашиваем: зачем? А он невинно отвечает, что крючок зацепился и он лазил в реку отцеплять. Просим показать удочку. Оказывается, тончайшая леска и крючок, на который можно разве что муравья нацепить. Ясное дело — в воду из-за такого крючка никто не полезет, оборвет и новый привяжет. Так зачем же гидрокостюм? Почему он мокрый? Начинаем тралить и за кромкой камыша рядом с удильщиком поднимаем две новые капроновые сети. Рыбаку этому известно, что лов сетями запрещен, что за них придется отвечать, поэтому он делает удивленное лицо и от сетей отказывается. «Не мои, не знаю, не видел». А у него возле рюкзака подсак — сачок для вытаскивания крупной рыбы точно из такого же капрона, что и сеть, а на рукоятке такой же точно пенопласт, из какого кустарно изготовлены поплавки сети. Указываем браконьеру на все эти совпадения, и ему ничего не остается, как признать свою вину.
Однажды на Оке наша группа дружинников ночью заметила на противоположном берегу костер. Сели в лодку, подплыли. Видим — двое мужчин закусывают, а возле них легкий катер с мощным подвесным мотором и обыкновенная деревянная лодка. Зачем двум рыбакам по лодке? Может быть, любят одиночество? Предпочитают удить каждый в своей лодке? Так удочек у них нет. Ясно, что тут не все чисто. Две лодки удобно иметь, если рыбачить плавной сетью: оба держат за разные концы и плывут, стеной перегородив реку. Плывут не где попало — знают русло, ямы, в которых отстаивается рыба, знают нерестилища, где сразу за один заплыв можно захватить полцентнера. Мы подошли к костру, представились, предъявили удостоверения общественных инспекторов рыбоохраны. Попросили разрешения осмотреть лодки. «Смотрите», — небрежно обронил один. Мы из практики знаем, что в лодках ничего не найдем, кроме косвенных улик. А они-то нам и нужны в первую очередь. В казанке ничего сомнительного не оказалось, а вот в деревянной лодке в свете фонарного луча заиграли, засветились перламутром крупные рыбьи чешуйки, немного — с десяток, но свежие, еще влажные. Стало ясно, что в этой лодке совсем недавно была свежая рыба и что мы имеем дело с браконьерами. Но где же рыба? Где сеть? Ясно — спрятали сразу, как причалили к берегу, по давно усвоенной привычке: похищенное надо прятать. Осмотрелись. С вечера на траву пала роса, и сноп света выхватил темную бороздку — след, сбивший капли влаги с травинок. Прошли по этому следу и в воде нашли мешок с лещами, а рядом под кустом сеть. Составили протокол, описали рыбу — ее оказалось около двух пудов, лещи один к одному, каждый побольше килограмма.
— А что, Андрей Викторович, — задал я вопрос, — всегда с браконьерами все обходится благополучно?
— Да нет, к сожалению. Нас и ругают, и угрожают, и пытаются угостить оплеухой. У некоторых браконьеров с собой незарегистрированные ружья. Вот, например, в Шатурском районе Московской области на торфяных карьерах захватили трех «рыбаков». Они на островке выкопали землянку, хорошо ее оборудовали — сделали дверь, окно, поставили печку, нары. И постоянно останавливались на этом островке, жили по несколько дней, пока не наловят рыбы на продажу. У них и сети, и лодка, а в землянке для «самообороны» два охотничьих ружья. Однажды мы уже задерживали эту компанию с рыбой, привлекли к административной ответственности. Но не пошло им легкое наказание впрок, хотя они и обещали больше на водоемах не показываться. А тут, когда нашли землянку, возник крутой разговор, правда, до стрельбы дело не дошло.
— И много еще браконьеров?