Набор как раз закончился. Старший наборщик взял валик, макнул его в непривычно густые чернила, выровнял слой краски парой круговых движений, а потом жестко провел валиком по литерам: рраз! два! три! Второй мастер накрыл текст листом бумаги и опустил сверху плоскую доску. Станину на катках пододвинули под пресс, повернули ручку. Буквально, четверть круга — и винт опустил пресс на станину (ручка соединялась с винтом зубчатой передачей, которая увеличивала вращательный момент). Рабочие для верности приложили усилие (чтобы сильнее прижало), а потом вернули всё в исходное состояние. Второй рабочий достал лист с оттиском….
Это был печатный текст! В нескольких местах краска, конечно, поползла. Надо еще поработать над составом чернил и чистотой нанесения. Но это первая страница книги!
Пока Наполеон изучал образец, рабочие о нем уже и думать забыли, взяли свежий лист — и повторили операцию. Потом еще… Когда у монаха была готова вторая страница, печатники сделали уже четыре оттиска. Когда он завершил третью — оттисков было уже больше двадцати. Парни только набирали скорость, тогда как писец работал всё медленнее. Хотя, последний старался изо всех сил.
— Думаю, достаточно, — объявил Наполеон, показывая на гирлянды бумажек, висевших на натянутой бечёвке. — Пьер, я хочу, чтобы ты занялся управлением нашей первой типографии. Отбери из своего секретарского цеха дюжину писарей пограмотнее. И без особых амбиций. Эти мастера обучат их работать со станком. Думаю, благодаря своим знаниям, они с набором литер справятся получше. Пока это самый трудоемкий этап работы… Ну, а с тобой буду заниматься я. Надо научить тебя макетированию книги. Это, дружище, самый ответственный этап… Но только давай завтра!
Завтра он время найдет. А сегодня у него заседание Совета Нормандии. Причем, очень важное. Разумеется, это был не тот Совет, который существовал при герцоге Бедфорде. Тот вообще на треть состоял из англичан, а остальные, хоть, и местные, были верными союзниками британцев. Но Нормандия привыкла к этому органу, так что Наполеон решил не менять название. Однако не состав и функции. За пару недель удалось набрать пяток местных церковных иерархов, несколько нормандских баронов, принявших смену власти — чтобы хоть кем-то наполнить Совет. Однако, если раньше в него входило полтора десятка представителей местной элиты, то теперь генерал увеличил состав почти до сорока! Просто добавив в него влиятельных горожан. Для XV века это нонсенс, но сейчас Нормандия не готова к роптанию. Третье сословие скромно присело подле нобилей, однако уже через пару дней бурно включилась в работу Совета.
Пока новый орган занимался базовыми юридическими вопросами (кому и по каким законам служить), Наполеон пытался разобраться в административном устройстве герцогства. Нормандия делилась на бальяжи — судебные округа, подчиненные разным бальи; на виконтства — что-то вроде административно-полицейских округов. Они нередко могли не совпадать в границах и даже расходились по общему числу. Но это не всё! Внутри герцогства находилось несколько графств и куча мелких баронств, которые существовали на особых правах. Причем, какие-то феодалы были вассалами герцога, какие-то — напрямую короля… А поскольку, существовала еще и путаница с королями, это давало нобилям широкий простор для «выбора». Всё это только усугубляло ситуацию. Не стоит забывать, что за 12 лет владычества Англии сюда активно проникло еще и островное законодательство…
Дичь выходила знатная. Наполеон невольно с восхищением вспомнил реформу департаментов, которую ввело революционное правительство в его родном времени. Как это было бы удобно сейчас! Разделить Нормандию на 15–20 департаментов. В каждом сидит свой виконт, подчиненный Совету; бальи, работающий на суд Шахматной Доски; какой-нибудь фискал, представляющий Счётную палату. И всё это замыкается на условном «герцоге».
Но нет. Это просто невозможно сделать. Поднимется такой вой, что Армии придется воевать уже с Нормандией.
А воевать не хотелось. Все-таки за эти несколько недель (после разгрома в Шербуре) многие бальи, виконты уже либо написали письма с выражением полного принятия власти французского короля, либо даже сами явились. Все, как один уверяли, что были самыми активными участниками несостоявшегося в 1429 году восстания против англичан. Наполеон «верил» всем, благодаря чему практически вся Правобережная Нормандия (кроме графства Э), Эврё, Лизьё, Кан с Левобережья — были уже под контролем новой власти. И всё-таки Мэй-Полукровка тщательно собирал сведения о каждом чиновнике.
