Преторианцы полностью

– Ты пасть заткни, иначе я тебя прирежу. Заткнул? Пиши далее. «Так как такую большую сумму я выплатить не могу, я добровольно становлюсь рабом Марка Квинтиллиана, преторианского трибуна, пока не выплачу долг».

– Я, рабом?! – завопил Клодий, вскочил и выронил стилус.

– У тебя два пути – либо я тебя сейчас же убью, что будет справедливо, либо ты становишься моим рабом. Садись и пиши. «Добрый трибун, нет, лучше – добрый и справедливый трибун, позволил мне оставить все вышеперечисленное имущество моему сыну, который остается свободным человеком, как и моя жена, так же по доброй воле трибуна».

– Господин! – взмолился Клодий и упал на колени. – Слушай, давай прекратим это! Ведь все началось с того, что ты пожелал мою жену. Бери ее, я велю ей лечь с тобой, и если хочешь, то приходи сюда, к ней, еще, но, молю тебя, заклинаю Юпитером, не губи меня! Я родился свободным человеком!

Квинтиллиан посмотрел на Клодия, как будто перед ним были человеческие испражнения.

– Встань, раб, собери все деньги, что я дал тебе и этим рабам, положи их в этот кошелек и следуй за мной! Последнее твое действие как свободного человека – приложи печать с твоего перстня к написанному документу, иначе твоя семья ничего не получит.

Клодий молил, плакал, целовал ноги Марку Квинтиллиану, но трибун был неумолим. Он связал руки бывшему торговцу, засунул в рот кляп и выволок из его бывшей лавки.

Этим же вечером преторианец продал Клодия знакомому работорговцу всего за десять сестерциев, а тот определил нового раба на галерную скамью.

Квинтиллиан смотрел, как на плачущего, обгадившегося от страха Клодия надевают ошейник, и думал, что, наверное, замученные этим ничтожеством женщины теперь отомщены. Радуется ли христианский бог, успокоится ли Филипп из Тралл? Преторианец не знал. Но верил, что Юпитер точно воздает ему хвалу.

Очередное заседание сената, где Пертинакс хотел представить новые законы, касающиеся в основном судебного дела, было решено провести в храме Конкордии – богини согласия. Император сам внес такое предложение, и оно получило горячий отклик среди сенаторов.

Опиравшийся на Табуларий – государственный архив, где хранились судебные акты, постановления, решения, храм богини Согласия как нельзя лучше подходил для столь важного заседания по той причине, что и построили его в давние времена как символ союза, наконец-то установившегося между непримиримыми врагами – патрициями и плебеями, а позже – между сенаторами и всадниками.

Здесь произнес свою заключительную речь Цицерон против Катилины, призывая сенаторов утвердить казнь заговорщиков. Эмилий Лет знал об этом заговоре довольно смутно – он не был большим любителем истории давно минувших веков, но именно в этот день в храме Конкордии он собирался поговорить с консулом Фальконом, чтобы прощупать почву – можно ли с ним будет в дальнейшем обсудить государственный переворот или даже не стоит заикаться.

Префект претория прибыл с небольшой группой преторианцев, чтобы как можно меньше демонстрировать свою воинственность. Он оставил их у лестницы и прошел внутрь через шестиколонный фасад в целлу, где находилась статуя сидящей богини Конкордии, держащей в руках патеру и рог изобилия. По обеим сторонам от Конкордии стояли Геркулес с дубиной и Меркурий с кадуцеем, символизирующие успех в торговле и войне. Эмилий Лет остановился перед Конкордией, приклонив колено и, положив ладонь на подиум, где богиня восседала на троне, он мысленно попросил ее помощи в его великом деле.