Превосходство Борна полностью

Убийца закричал, когда Джейсон, захватив в замок его шею, сделал резкий поворот вправо и заставил человека опуститься на землю. Вернее, они упали оба, и в этот момент Борн успел нанести своей жертве страшный удар в живот, выдавливая из ослабевшего тела остатки воздуха, в то время как его другая рука продолжала сжимать горло ночного призрака.

Вдруг неожиданная мысль пронзила его возбужденное сознание. Лицо? Чье это лицо? Он где-то видел его, несколько лет назад.

– Дельта! – почти прошептал задыхающийся человек.

– Почему ты так называешь меня? – закричал в ответ Борн.

– Дельта! – с хрипом завизжала корчившаяся в судорогах фигура. – «Кейн для Карлоса, Дельта для Кейна».

– Черт побери! Кто…

– Де Анжу! Это я, де Анжу! «Медуза»! Танкуанг! У нас не было имен, только клички! Ради бога! Вспомни, Париж! Лавьер! Ты спас мне жизнь в Париже, точно так же, как спас сотни жизней, когда был в «Медузе»! Я де Анжу! Я рассказывал тебе о твоей собственной жизни, когда мы были в Париже! Ты Джейсон Борн! А тот, который убежал от нас, всего лишь мое творение! Мое!

Борн вглядывался в искаженное лицо, аккуратные усы, сбитые набок седые волосы. Ночной кошмар возвращался к нему. Теперь его вновь окружали пропитанные липкой влагой душные джунгли Танкуанга, где их на каждом шагу подстерегала смерть, а выход был только через ее преодоление. Потом неожиданно возник Париж, ступени Лувра в бледных лучах заходящего солнца. Выстрелы. Он должен спасти это лицо! Спасти человека из «Медузы», который сложил воедино часть раздробленных картин его прошлой жизни!

– Де Анжу? – прошептал Борн. – Ты де Анжу?

– Если ты освободишь мне горло, – задыхаясь, проговорил Француз, – я расскажу тебе все, что со мной было. А ты, я думаю, расскажешь мне о себе.

Филипп де Анжу мрачно смотрел на остатки уничтоженного костра, вокруг которых еще поднимался дым.

– Надо освободить того китайца, – вдруг вспомнил Борн, показывая рукой через лес. – Я оставил его связанным в траве, пока добирался сюда.

Они спустились вниз, и Джейсон ножом разрезал узлы на руках и ногах китайца, а Француз заплатил ему.

– Дзоу ба! – пронзительно крикнул де Анжу, и человек скрылся в темноте леса.

– Ты пытался убить своего наемника? – спросил Борн, когда они остались вдвоем. – Это была ловушка?

– Да. Я надеялся, что мне удастся хотя бы ранить его с помощью гранат. Поэтому я и пришел вслед за ним.

– А я сначала подумал, что он взял себе дополнительное прикрытие с тыла.

– Да, мы так часто делали в «Медузе»…

– Вот поэтому я и принял тебя за него. Но мне хотелось бы знать, чем ты тут занимаешься?

– Это часть моей новой жизни, и я расскажу тебе о ней, но сначала давай уйдем подальше от этого места. Тогда можно будет не торопясь отдохнуть и поговорить.

Тучи постепенно исчезали, уносимые свежим горным ветром. Луна была отчетливо видна, и ее серебристый свет рассеянным потоком падал на вершины ближайших гор. Борн курил и слушал рассказ.

– Помнишь ли ты то парижское кафе, где мы сидели с тобой и обсуждали наши дела после жуткой истории с Лавьер?

– Да, очень хорошо помню. Карлос чуть было не прикончил нас обоих в тот вечер.

– А ты едва не захватил его.

– Да, мне это не удалось. Так что ты начал говорить о кафе?

– Я сказал тебе тогда, в этом кафе, что хочу вернуться в Азию, в Сингапур или Гонконг. Во Франции мне всегда не везло. Ведь я и вступил в «Медузу» в расчете на победу американцев, которая тогда казалась хоть какой-то реальностью.

– Я припоминаю этот разговор, – вставил Джейсон. – Но какая здесь связь с сегодняшней ночью?

– Связь очевидна, поскольку я вернулся-таки в Азию. Те деньги, которые я привез из Парижа, быстро улетучивались, и передо мной встала проблема: что делать дальше? У меня были весьма специфичные способности, которые не подходили для условий обычной жизни, и я стал искать им применение. Неожиданно я сделал открытие, что мораль не является основой моих жизненных устремлений, и с этого момента мои мысли устремились в определенном направлении. Все, что произошло с тобой в Париже, натолкнуло меня на мысль, что Джейсон Борн канул в Лету. Я был уверен, что Вашингтон никогда не осмелится признать свою связь с этим именем, а ты, в силу этих же обстоятельств, должен был просто исчезнуть, раствориться среди людей.

– Да, это верно, – заметил Борн. – Со мной действительно было покончено.

– Бьен. Тогда ты должен представить себе, какое решение я принял для устройства остатка жизни стареющего человека.

– Я начинаю понимать.