— Твой муж, несомненно, уже говорил тебе неоднократно об этом. Розыск и поимка преступников — в первую очередь дело полиции, включая международную в лице глубокоуважаемого Интерпола с его разветвленной разведывательной сетью: она приспособлена к такой работе гораздо лучше, чем Государственный департамент или английское министерство иностранных дел, ЦРУ или МИ-6. Что же касается расположенных за рубежом учреждений разведывательных ведомств, то они не занимаются преступностью, не связанной с политикой: им некогда возиться с повседневной уголовщиной. И, о Боже, кем бы и под каким бы предлогом ни предпринимались попытки влезть не в свое дело, взяв на себя функции полиции, подобные авантюры кончались всякий раз полным крахом.
— Мак-Эллистер говорил прямо противоположное. Он уверял нас, что розыском преступника-самозванца занимаются лучшие сотрудники разведки Соединенных Штатов и Соединенного Королевства. Согласно его мнению, если этот убийца, выдающий себя за моего мужа, — такого, каким он был представлен на суд общественности, — застрелит вдруг какого-нибудь высокопоставленного политика из любой из противоборствующих группировок или развяжет войну в преступном мире, то статус Гонконга может претерпеть серьезные изменения. Пекин ведь не станет дремать и проявит недюжинную политическую активность со ссылкой на окончание в тысяча девятьсот девяносто седьмом году срока действия договора по Гонконгу с Англией. «На Востоке никогда не станут терпеть капризы непослушного дитяти» — это подлинные слова господина советника.
— Невероятно и неправдоподобно! — возразила Стейплс. — Или ваш советник все это напридумывал, или у него коэффициент умственного развития как у папоротника! Он изложил вам те причины, по которым нашей разведке не резон, мол, вмешиваться в подобные дела, дабы ничем не запятнать себя. Даже намек на тайные акции, согласно его словам, чреват катастрофическими последствиями, поскольку может раззадорить эту шпану из Центрального Комитета. И тем не менее, невзирая на все, что наговорил он вам, я не верю ни единому его слову. Лондон, на мой взгляд, никогда не допустит участия своих сотрудников в подобных операциях, как и простого упоминания названия особого отдела разведки.
— Ты не права, Кэтрин. Ты меня плохо слушала. Человек, который прилетал в Вашингтон за досье из материалов по «Тредстоун», был англичанином и представлял МИ-6. Из-за этого-то досье, Боже милостивый, он и был убит!
— Я это уже слышала и просто не могу в это поверить. Помимо всего прочего, английское министерство иностранных дел непременно настояло бы, чтобы всей этой чертовщиной занималась полиция и только полиция. МИ-6 никогда не позволят выступать в качестве персонажа третьеразрядного детектива, а ее агентам — болтаться по ресторанам на Фуд-стрит вроде нашего. Поверь мне, моя дорогая, я знаю, что говорю! Политическая обстановка сейчас очень и очень сложная, решаются весьма деликатные вопросы. В общем, как говорится, не время и не место для шуток, особенно типа того, что накрутили вокруг этого наемного убийцы столь уважаемые разведывательные службы. Нет, и тебя сюда доставили, и твоего супруга провоцируют на какие-то действия по совсем другим причинам.
— Ради всего святого, по каким же? — вскрикнула Мари, вскакивая как ужаленная со своего кресла.
— Не знаю. Возможно, тут кто-то еще замешан.
— Но кто?
— Во всяком случае не я.
Возникла пауза. Две женщины, обладавшие высоким интеллектом, размышляли над тем, что только что сказали друг другу.
— Кэтрин, — промолвила наконец Мари, — я согласна со всеми твоими доводами, но ты заметила также, что во всем этом прослеживается некая, непонятная в целом логика. Предположим, что я права: державшие меня в плену люди — не убийцы и не прочего типа преступники, а обычные чинуши, послушно выполняющие любые приказы и неспособные понять, что их физиономии и издаваемый ими детский лепет сразу же выдают в них государственных служащих, — я видела это даже тогда, когда они старались окружить меня заботами. Я знаю, что об описанном мною Мак-Эллистере ты думаешь как о лжеце или тупице. Ну а если все же предположить, что он, будучи действительно лжецом, не так уж глуп, как кажется? Если мы примем эту версию, — а я полагаю, она соответствует действительности, — то перед нами в эти непростые времена налицо согласованные действия двух правительств. И что тогда?
— Тогда наше положение почти безнадежно, — произнесла чуть слышно старший советник международного отдела Стейплс.
— И пострадает в первую очередь мой муж?
— Если ты права, то да.
— Неужто такое и в самом деле возможно?
— Не хочется даже думать об этом!
