— Из Фасолбурга! Давай я покажу тебе еще одного твоего Landsmann… А может, правильнее сказать «Stadtsmann»?.. Джим, познакомься с «фасолтаунским» Берни! — Матер снова поклонился, на этот раз человеку, развалившемуся с открытым ртом и прикрытыми глазами на сиденье у окна. Он был заметно пьян. На его голове красовалась бейсбольная кепка с надписью «Красный чулок». — Не трудись что-то говорить, он все равно не слышит. Это Бернард — умник из нашей бостонской конторы. Тебе бы стоило посмотреть на него три часа назад. Безупречный костюм, галстук в полоску, указка в руке и дюжина схем, в которых только он и смог разобраться. Но что действительно можно сказать в его пользу, так это то, что он не дает нам прохлаждаться. Думаю, именно поэтому у нас у всех так мало… а у него слишком много… Черт возьми, а ведь это наша последняя ночь в этих краях!
— Завтра назад?
— Да, ночным рейсом. Так что успеем прийти в себя.
— А что вас привело в Макао?
— Решили попытать счастья за игорным столом. И ты, наверное, туда же?
— Угадал. Я подумал, а не показать ли аборигенам, что такое высший класс!.. О Боже, эта кепка вызывает у меня тоску по дому! «Красный чулок» может в этом сезоне выйти победителем. Пока мне не пришлось пуститься в этот вояж, я не пропускал ни одной игры с участием этой команды!
— Но Берни никогда не расстается со своей кепкой! — Человек из рекламного агентства засмеялся, протянул руку и стащил бейсбольную кепку с головы Бернарда Умника. — А впрочем, на, Джим, носи, ты ее заслужил!
Судно причалило. Сойдя на берег, Борн затесался, в группу «Ханиуэл-Портер» и вместе с нею прошел беспрепятственно через контрольно-пропускной пункт. Когда они спускались по крутой бетонной лестнице к увешанному рекламными щитами зданию вокзала, Джейсон с надвинутым на глаза козырьком кепки с надписью «Красный чулок», ничем не выделявшийся из окружающих его пассажиров и шедший, как и все, нетвердой походкой, заметил стоявшего чуть впереди человека, внимательно всматривавшегося в лица вновь прибывших. В руке у этого типа была фотография, и Борн знал, что это его физиономия запечатлена на снимке. В ответ на одно из замечаний Тэда Матера Джейсон деланно рассмеялся и схватил за руку шедшего рядом с ним «фасолтаунского» Берни.
«Время от времени благоприятные возможности возникают как бы сами собой. Сумей же вовремя их распознать, чтобы тут же воспользоваться ими».
Улицы в Макао были освещены почти так же ярко, как и в Гонконге, но чего не было здесь, так это ощущения того, что на весьма ограниченной по площади территории толчется чрезмерно огромная масса народу. Зато каким-то анахронизмом веяло от многих зданий, и это несмотря на то, что на них призывно сияли современные вывески с пульсирующими Китайскими иероглифами. Архитектура этих строений была староиспанской, точнее португальской, но с испанскими средиземноморскими корнями. Все вокруг словно вопияло о том, что одна первичная по сути своей культура отступила под стремительным натиском другой, но отказалась уступить ей свои права и теперь наглядно демонстрировала превосходство лежавшей в ее основе субстанции над крикливым непостоянством размалеванных стеклянных трубок. Прошлое отрицается преднамеренно. Пустые церкви и развалины сгоревшего храма сосуществуют в странном соседстве с переполненными казино, где дилеры и крупье изъясняются на кантонском диалекте, а потомки завоевателей встречаются крайне редко. Все это очаровательно и совсем не зловеще. Это и есть Макао.
Джейсон улизнул от группы «Ханиуэл-Портер», поймал такси, водитель которого, похоже, был из тех, кто с удовольствием наблюдает за ежегодной церемонией вручения гран-при в Макао, и был в конце концов доставлен в казино «Кам Пек» вопреки энергичным возражениям шофера.
Для вас «Лисбоа», а не «Кам Пек»! «Кам Пек» — для китайцев. Там же танцплощадка и ресторан.
— «Кам Пек», чен нэй[84], — отрезал Борн и, добавив по-китайски «пожалуйста», не проронил больше ни слова.
В казино было темно, душно и сыро. Клубящийся дым, который закручивался вокруг прикрытых плотными абажурами ламп на столах, был сладким, густым и едким.
Джейсон направился к бару, разместившемуся в стороне от игорных столов, и сел на стул слегка ссутулившись, чтобы казаться чуть ниже ростом. Бейсбольная кепка по-прежнему прикрывала его лицо, хотя едва ли в этом была необходимость, поскольку из-за полумрака и дыма даже этикетки на бутылках, стоявших на стойке, читались с большим трудом. Объяснялся Борн по-китайски. Дабы ничем не отличаться от завсегдатаев этого заведения, он попросил выпить, и, когда заказ был выполнен, дал бармену щедрые чаевые гонконгской валютой.
— Спасибо, — поблагодарил мужчина в переднике.
— Хао,[85] — махнул рукой Джейсон.
«Всегда и везде как можно быстрее устанавливай добрые отношения. Особенно следует придерживаться этого в незнакомом месте, где ты не застрахован от встречи с врагом. Дружеские отношения могут в случае чего значительно расширить твои возможности и помочь тебе сберечь время».
