Стоя у окна в квартире Кэтрин Стейплс, Мари смотрела вниз на оживленные улицы и испытывала непреодолимое желание выйти из своего убежища, чтобы погулять инкогнито среди этих толп, запрудивших как всегда тротуары и пешеходные дорожки, пройтись по этим аллеям и побродить вокруг Дома Азии в надежде встретить Дэвида. По крайней мере, она бы поглазела по сторонам, покрутилась среди людей, послушала их разговоры и помечтала, вместо того чтобы тосковать одной в тишине, чувствуя, как сходит с ума. Но она обещала Кэтрин никуда не выходить, никого не впускать и отвечать по телефону только в том случае, если за первым вызовом из двух звонков последует в скором времени второй: именно так будет дозваниваться до нее Стейплс.
Милая умная Кэтрин! Как она старалась скрыть овладевшую ею тревогу! Но ввести свою подругу в заблуждение ей так и не удалось — уж слишком быстро и слишком настойчиво расспрашивала она Мари обо всем и слишком учащенно дышала, слушая ее. Обеспокоенный взгляд, устремленный на Мари, выдавал испытываемый Кэтрин страх. Не понимая, чего именно опасается ее приятельница, Мари в то же время осознавала, что Стейплс неплохо разбирается в различных, включая и темные, сторонах жизни на Дальнем Востоке. И если такому осведомленному лицу становится не по себе от услышанного, то из этого следует только одно: положение в действительности куда серьезнее, чем подозревает сам рассказчик.
Телефон ожил. Два звонка, пауза и снова — уже третий — звонок. Мария подбежала к столику у кушетки и сняла трубку.
— Да?
— Мари, когда этот брехун Мак-Эллистер вкручивал мозги тебе и твоему мужу, он как будто упоминал кабаре в Тим-Ша-Цуи, не так ли?
— Да, только он еще сказал тогда, что «узи» — это такой автомат…
— Я знаю, что это за штучка, дорогая. Помнится, вроде бы такое же оружие было использовано и при убийстве жены тайпана и ее любовника в Макао… Прости, я ничего не напутала?
— Нет, все верно.
— Но говорил ли вам советник что-либо о тех людях, которые были перебиты в кабаре в Коулуне? Хоть что-нибудь?
Мари напрягла память.
— Нет, по-моему. Он упомянул только об оружии.
— Ты абсолютно уверена?
— Да. Этого я не забыла бы.
— Согласна с тобой.
— Я тысячу раз прокручивала мысленно тот разговор, так что помню все до мелочей. А ты ничего не узнала нового?
— Узнала. Убийства в отеле «Лисбоа» в Макао, о котором вам рассказывал Мак-Эллистер, в действительности не было.
— Просто это происшествие тщательно скрывают: деньги банкира сделали свое дело.
— За те сведения, с которыми я только что познакомила тебя, мой верный человек заплатил кое-чем, что дороже денег. Ну а если конкретнее, то вожделенной подлинной печатью своего офиса, что позволит кое-кому получать солидную прибыль на протяжении многих лет.
— Кэтрин, но что все это значит?
— Это или самая топорно сработанная операция, о какой я когда-либо слышала, или хитроумный план заставить твоего мужа выполнять особые задания, на что он никогда бы не пошел добровольно. Я подозреваю, что мы имеем дело со вторым вариантом.
— Почему ты так думаешь?
— Сегодня днем в аэропорт Кай-Так прилетел некий политический деятель, который всегда был фигурой куда более видной, чем просто дипломат, — правда, об этом знали только мы, но не простые смертные. Естественно, о его визите заранее сообщалось во всех наших распечатках. Так вот, когда журналисты пытались взять у него интервью, он отказал им в этом, заявив, что прибыл сюда исключительно для того, чтобы провести отпуск в своем любимом Гонконге.
— И…
— Он ни разу в жизни не брал отпуска!
Мак-Эллистер выскочил в сад с его обвитыми вьющимися растениями шпалерами, рядами роз и прудами, декорированными по берегам Камнями. Хотя он спрятал досье «Тредстоун» в сейф, слова из него навечно засели в его мозгу.
Но где же они? И где этот китаец?
Да вот они! Сидят на двух бетонных скамейках под вишней. Лин слегка наклонился вперед. Судя по выражению его лица, он был очарован великолепием цветущего сада.
Мак-Эллистер, сгорая от нетерпения поделиться своим открытием, подбежал к дереву. Тяжело дыша, он уставился на майора из особого отдела МИ-6.
— Лин, что точно говорила жена Уэбба по телефону своему мужу? Тогда, когда вы прервали их разговор?
— Она говорила что-то об улице в Париже, обсаженной деревьями… ее любимыми деревьями… По-моему, она так сказала, — ответил озадаченно Лин. — Она явно хотела сообщить ему, где находится, но делала это крайне неумело.
— Наоборот, очень даже умело! Когда я спрашивал вас о том разговоре, вы упомянули также, будто бы она сказала Уэббу, что испугалась как-то в Париже, решив, что потеряла его, или что-то в этом роде…
— Да, она выразилась именно так.
— Кроме того, она говорила еще, что они славненько проведут время, как тогда в Париже.
— Совершенно верно.
— Между прочим, в Париже убили одного человека в посольстве. Того, кто пытался им обоим помочь.
— Что вы хотите сказать, Мак-Эллистер? — вмешался Хевиленд.
