— И что же вы все же чуете?
— Дурной запах, дорогая. Кто-то сильно рискует, преследуя некую амбициозную цель. Сам он, конечно, прикрыл себя, — здесь можно купить что угодно, включая глубокое молчание, — но в целом данный факт ничего не меняет, поскольку вся эта дьявольская затея — пустая фикция, не стоящая и выеденного яйца. Ты ничего не хочешь сказать мне больше?
— А нельзя ли предположить, что эта операция проводится под эгидой Вашингтона, а не Соединенного Королевства?
— Мне придется возразить тебе: при такой крупной игре без Лондона не обойтись.
— Во всем том, что происходит, нет никакого смысла!
— Это с твоей точки зрения, Кэт. Ты просто не знаешь этих людей. И еще я скажу тебе вот что: этот маньяк Борн ставит нас всех в затруднительное положение. Одна из его жертв — человек, о котором все предпочитают хранить молчание. Я не могу назвать тебе даже его имени, моя девочка.
— Ну, а если в обмен на имя я дам вам дополнительную информацию? Неужели и в этом случае не назовете его?
— Скорее всего — нет, но попробуй.
Сев за стол, Стейплс попыталась тщательнейшим образом проанализировать только что услышанное ею.
«Одна из его жертв — человек, о котором все предпочитают хранить молчание».
Кого имел в виду Бэллентайн? Что там произошло? И почему женщина, бывший канадский экономист, оказалась вдруг в эпицентре внезапно разразившегося шторма?
Но что бы там ни было, эта женщина в безопасности.
Посол Хевиленд, с «дипломатом» в руке, вошел в кабинет в особняке на пике Виктория. Мак-Эллистер вскочил с кресла, освобождая его для своего шефа.
— Сидите, сидите, Эдвард! Какие новости?
— Никаких, к сожалению.
— Вот это, о Господи, мне меньше всего хотелось бы услышать!
— Прошу прощения.
— Где тот недоделанный сукин сын, что допустил все это?
Мак-Эллистер побледнел. Майор Лин Вензу, которого Хевиленд не видел, поднялся с кушетки, стоявшей у стены.
— Тот недоделанный сукин сын, он же китаец, что допустил все это, перед вами, господин посол.
— Не стану извиняться, — процедил Хевиленд, обернувшись. — Это вашу голову мы пытаемся спасти, а не свои. Мы-то уцелеем. А вот вы — нет.
— Не имею чести понимать вас.
— Он тут ни при чем, — попытался выгородить майора советник.
— Выходит, вы тогда виноваты во всем?! — заорал посол. — Разве вы отвечали за ее охрану?
— Я отвечаю здесь за все.
— Вы поступили вполне по-христиански, мистер Мак-Эллистер, но мы не в воскресной школе во время чтения Библии.
— Я отвечал за ее охрану, — вмешался Лин. — Получил задание и провалил его. Короче говоря, эта женщина перехитрила нас.
— Вы тот самый Лин, из особого отдела?
— Да, господин посол.
— Я получил о вас исключительно хвалебные отзывы.
— Теперь, после моего просчета, это уже не имеет никакого значения.
— Мне сказали, что она обманула также и весьма опытного врача?
— Да, — подтвердил Мак-Эллистер. — Одного из лучших в здешних местах.
— Англичанина, — добавил Лин.
— Этого не стоило говорить, майор. Так же, как и употреблять слово «китаец» в отношении себя. Я не расист. Люди не знают этого, но только потому, что у них нет свободного времени, чтобы поразмышлять над этим. — Хевиленд подошел к столу, поставил на него свой «дипломат», открыл и вынул толстый конверт из оберточной бумаги с черной каймой. — Вы, Эдвард, запрашивали досье из материалов по «Тредстоун». Вот оно. Само собой разумеется, выносить его из этой комнаты нельзя и, когда оно не в работе, держать его следует в сейфе.
— Мне хотелось бы как можно скорее приступить к его изучению.
— Думаете, отыщется что-нибудь?
— Не знаю, но больше искать негде… кстати, я перебрался в кабинет внизу, в холле. А сейф здесь.
— Можете заходить сюда в любое время, когда вздумается. Как много вы рассказали майору?
— Ровно столько, сколько мне было дозволено. — Мак-Эллистер посмотрел на Лина Вензу. — Он неоднократно жаловался, что ему говорят слишком мало. Возможно, у него есть для этого все основания.
— Я лишил себя права предъявлять какие бы то ни было претензии и обращаться к вам с жалобами, Эдвард, — произнес Лин и повернулся к Хевиленду. — Лондон требует от меня строжайшего соблюдения дисциплины и точного выполнения всех поручений, и я, господин посол, естественно, принимаю правила предложенной мне игры.
— Я не хочу, чтобы вы что-либо «принимали», майор. Я хочу, чтобы вам было страшно как никогда. Сейчас мы оставим мистера Мак-Эллистера одного, пусть почитает бумаги. А сами пойдем подышим свежим воздухом. Когда мы подъезжали сюда, я обнаружил, что дом расположен в огромном чудесном саду. Надеюсь, вы не против того, чтобы составить мне компанию?
— Это честь для меня, сэр!
— Сильно сомневаюсь в этом, но выбора у вас нет. Надеюсь, вы и сами отлично это понимаете. Как и то, что вы просто обязаны найти эту женщину!
