— Нет, «Лисбоа» мне не подходит. В силу ряда причин я не могу там останавливаться. Поищи что-нибудь еще.
— Нет проблем! А теперь помоги мне встать на ноги… Впрочем, нет! Будет лучше, если я обойдусь без посторонней помощи — это позволит мне сохранить чувство собственного достоинства.
Кэтрин Стейплс сидела за своим столом. Посмотрев отсутствующим взглядом на все еще зажатую в руке телефонную трубку, из которой доносились гудки отбоя, она повесила ее. Только что закончившийся разговор удивил ее.
Поскольку канадская разведывательная служба в данный момент в Гонконге не действовала, сотрудники консульства обзаводились своими собственными осведомителями в рядах гонконгской полиции на тот случай, если потребуется вдруг получить достоверную информацию. Это делалось исключительно в интересах канадских граждан, как проживающих на территории колонии, так и приезжих. Спектр забот консульских работников был довольно широк. Им до всех было дело: и до тех, кого арестовали или на кого напали, и до тех, кого надули или кто сам надул кого-то. Порой возникали и более сложные вопросы, связанные с проблемой безопасности граждан Канады и защитой от происков зарубежных разведывательных служб. В связи с этим на консульство возлагались такие задачи, как обеспечение соответствующих условий для визитов в Гонконг высших правительственных чинов и борьба с попытками установления электронной слежки за консульством и выведывания секретной информации путем шантажа отдельных сотрудников этого учреждения. Все хранили молчание, но не являлось секретом, что агенты Восточного блока и фанатичных религиозных режимов Ближнего Востока вовсю используют наркотики и проституток обоих, в зависимости от предпочтений клиентов, полов в никогда не прекращающейся погоне за секретными сведениями о планах и действиях враждебного им правительства. Гонконг между тем являл собой обширный рынок, где многое можно было добыть. И именно в этой области Стейплс провела некоторые из своих лучших операций, осуществленных ею по приезде сюда. В частности, она не позволила загубить карьеру двум атташе своего консульства, стольким же — американского и трем — английского. Фотографии, запечатлевшие этих лиц во время совершения ими компрометирующих их действий, были уничтожены вместе с негативами, а вымогатели изгнаны из колонии под угрозой их разоблачения и даже физической расправы. Однажды представитель иранского консульства, вопя от негодования по телефону из своей квартиры в Гамон-Хаусе, обвинил ее во вмешательстве в дела, находящиеся вне ее компетенции, и, следовательно, в превышении ею своих полномочий. Она слушала этого осла столь долго, насколько хватило у нее терпения выносить его гнусавый выговор, а потом покончила с этим телефонным разговором коротким замечанием: «Разве вы не знали о том, что Хомейни любит маленьких мальчиков?»
Все это стало возможным благодаря ее добрым отношениям с пожилым англичанином-вдовцом, который после своей отставки из Скотленд-Ярда возглавил главное Ее Величества управление по колониальным делам в Гонконге. В шестьдесят пять лет Ян Бэллентайн вынужден был признать тот факт, что его пребыванию в Скотленд-Ярде подходит конец, но не отнес это к утрате своих профессиональных навыков. И он был прав. Его охотно послали на Дальний Восток.
В колонии он перетряс разведывательную группу полиции и без лишнего шума, в свойственной ему спокойной манере создал высокоэффективную организацию, которая знала больше о теневой стороне жизни Гонконга, чем любая другая спецслужба на этой территории, включая особый отдел МИ-6. Кэтрин и Ян встретились впервые на одном из тех скучных официальных обедов, которые входят в консульский протокол, и после продолжительного разговора очарованный умом и рассудительностью соседки по столу Бэллентайн наклонился к ней и просто сказал:
— Как ты думаешь, голубушка, сможем мы еще потянуть на кое-что?
— Давайте попробуем, — ответила она.
Они попробовали. Их ждал успех, и Ян прочно вошел в жизнь Стейплс без каких-либо условий или обязательств с той или другой стороны. Они нравились друг другу, и этого было достаточно.
Он-то, Ян Бэллентайн, и выяснил лживость всего того, что государственный советник Эдвард Мак-Эллистер наговорил Мари Уэбб и ее мужу во время их пребывания в штате Мэн. В Гонконге не существовало тайпана по имени Яо Мин, и, кроме того, согласно весьма надежным или, что то же самое, щедро оплачиваемым источникам информации, которыми он располагал, в отеле «Лисбоа» в Макао не совершалось двойного убийства — жены тайпана и торговца наркотиками. Ничего подобного там не помнили со времени ухода японских оккупационных войск в 1945 году. Вокруг столов казино постоянно возникала поножовщина и перестрелки, несколько человек скончались в гостиничных номерах из-за передозировки наркотиков, но Никто никогда не слышал об инциденте, подобном тому, что был описан информатором Стейплс.
— Ясно, что все это — сознательно сфабрикованная ложь, — сказал Ян. — Но вот чего они добивались таким образом — этого я пока не могу понять.
