— Я познакомился с одним таким планом.
— Bien.[94] В таком случае ты поймешь, почему я принял вполне определенное решение, чтобы поддержать себя в старости.
— Я и самом деле начинаю понимать тебя.
— Bien encore.[95] В Азии образовалась пустота. Джейсона Борна не стало, но легенда о нем продолжала жить. И в людях, которые дорого заплатили бы за услуги такой весьма своеобразной личности, недостатка не было. Тогда-то я и понял, что нужно предпринять. Мне надо было всего-навсего подыскать достойную кандидатуру…
— Кандидатуру?
— Ну, претендента, если хочешь, на ту роль, которую я отвел бы ему в своих планах… И затем я должен был бы заняться его тренировкой по методике «Медузы», по системе самого прославленного члена этого не числящегося в официальных бумагах преступного братства. Отправившись в Сингапур, я обошел там, нередко с риском для жизни, все притоны, где скрывались отщепенцы и мошенники. Мои поиски увенчались успехом. Человек, на котором я остановил свой выбор, находился в отчаянном положении: почти три года, спасая свою шкуру, он заметал следы, однако преследователи, по выражению подобной публики, буквально наступали ему на пятки. Он англичанин, из коммандос, служил в диверсионном отряде Ее Величества королевы, но однажды ночью, напившись, уложил в припадке ярости семерых на лондонских улицах. Учитывая выдающиеся заслуги этого малого перед отечеством, его поместили в психиатрическую лечебницу в Кенте, но он сбежал и каким-то образом, — Бог знает как, — добрался до Сингапура. Он в совершенстве владел любым из орудий своего ремесла, так что мне оставалось лишь заново отточить навыки этого субъекта и направить его активность в нужном направлении.
— Он очень похож на меня внешне. Точнее, на того, каким я был когда-то.
— Это так. Но вначале это сходство не было столь велико, хотя основа имелась: высокий рост, мускулистое тело… В общем, у него были все данные для того, чтобы сыграть твою роль. Надо было лишь изменить слишком крупный нос и округлить подбородок, который у тебя, как помнится, был тогда не таким острым, как сейчас, — я имею в виду то время, разумеется, когда ты был Дельтой. В Париже ты уже выглядел иначе, но разница была не так велика, иначе я бы тебя не узнал.
— Значит, он — коммандос, — спокойно произнес Джейсон. — Неудивительно. Но что еще известно о нем?
— Он — человек без имени, но не без зловещего прошлого, — ответил д’Анжу, вглядываясь в далекие горы.
— Без имени?..
— Какое ни назовет сегодня, завтра же отопрется, Так что настоящее имя мне неизвестно. Он хранит его в такой тайне, словно оно — его талисман и раскрытие этого секрета грозит ему неминуемой смертью. Конечно, в какой-то мере он прав, особенно в данных обстоятельствах. Если б я знал его имя, то мог подбросить его английским властям в Гонконге. Их компьютеры вычислили бы моего подопечного. Из Лондона прислали бы специалистов, и началась бы такая охота, которую мне самому никогда бы не организовать. Они ни за что не взяли бы его живым: он бы не дался, да и они не задавались бы подобной целью, и моя задача, пожелай я избавиться от этого типа, была бы решена.
— Почему англичане хотят его убрать?
— У Вашингтона давно были и «Мэй Лейс» и «Медуза». Лондон же создал куда позднее соответствующее воинское формирование. Командование им было поручено психопату-убийце, оставлявшему на своем пути сотни трупов, не разбирая при этом, кто прав, кто виноват. Он знал слишком много секретов, разглашение которых могло привести к взрыву негодования в странах Ближнего Востока и Африки. Интересы дела — превыше всего, сам понимаешь. Или, во всяком случае, должен понимать.
— Так это он был тем командиром? — изумился Борн.
— Да. Он не рядовой, Дельта. В двадцать два — капитан, в двадцать четыре — майор, хотя получить столь быстрое повышение при такой экономии, которая соблюдается в Уайтхолле, — вещь маловероятная. Не сомневаюсь, сейчас он был бы бригадным генералом, а то и генералом армии, не оставь его удача.
— Это он тебе сам рассказал?
