— Кончилось все тем, что мой подопечный предал меня! — воскликнул патетически д’Анжу, раскрывая театрально ладони. — Как создали в свое время тебя, так же и я создал своего Джейсона Борна. И, подобно тебе, он тоже лишился рассудка: пошел против меня. Мое творение зажило своей жизнью. Какая там Галатея, Дельта! Он превратился в чудовище Франкенштейна, но, в отличие от того, его не терзали угрызения совести. Он вырвался из-под моей власти и стал все решать сам и самостоятельно действовать, не считаясь с моими интересами и преследуя лишь собственные цели. Как только он очухался после операции, которая прошла весьма успешно благодаря мастерству хирурга и моей помощи, которой просто не было цены, к нему вернулись его прежние диктаторские замашки, спесь и склонность к разным вывертам. Он считает меня пустышкой. Так и обращается ко мне: «Эй ты, пустышка!» Я, по его мнению, мелкое, ничтожное существо, которое безжалостно эксплуатирует его. Вот как он думает обо мне, о своем создателе!
— Ты полагаешь, он сам заключает с кем-то контракты?
— Да. И эти контракты чудовищны, противоестественны и необычайно опасны.
— Но я вышел на него через тебя, через твои тайные связи с казино «Кам Пек», где я должен был оставить на пятом игральном столе свой номер телефона в отеле в Макао и свое имя — вымышленное конечно.
— Он не прочь сохранить и такой способ установления контактов с потенциальными клиентами. А почему бы и нет? В сущности, подобная система абсолютно безопасна, тем более что я не представляю для него никакой угрозы. Да и что смог бы я в случае чего предпринять? Отправиться к властям и сказать: «Обратите внимание, джентльмены, этот парень, за которого я в ответе, требует, чтобы я и впредь пользовался разработанной мною системой связи с возможными клиентами, с тем чтобы он мог получать свои денежки за совершаемые им заказные убийства»? Он даже непосредственно обращается к моему связному.
— Не к «чжунгожэню» ли с ловкими руками и проворными ногами?
Д’Анжу посмотрел на Джейсона.
— Так вот каким образом ты оказался здесь! Дельта не забыл своих приемов, n’est-ce pas?[98] А человек-то этот жив?
— Не только жив, но и стал на десять тысяч долларов богаче.
— Он — жадная до денег свинья. Но не мне его осуждать. Я сам то и дело прибегаю к его услугам. Вот и в этот раз я заплатил ему пятьсот долларов, чтобы он передал «чаду моему возлюбленному» приглашение явиться сюда.
— Где ты смог бы спокойно его прикончить? А с чего ты взял, что он непременно явится?
— Об этом мне говорили и интуиция ветерана из отряда «Медуза», и доскональная осведомленность об установленных им весьма необычных связях, очень выгодных для него в денежном отношении и в то же время чреватых глубокими политическими потрясениями. Действия моего «питомца» могли бы спровоцировать войну в Гонконге и парализовать экономику всей колонии.
— Мне уже доводилось слышать рассуждения на эту тему, — сказал Джейсон, вспомнив слова Мак-Эллистера, произнесенные им ранним вечером в штате Мэн, — но я все-таки не очень верю в то, что такое возможно. Когда убийцы уничтожают друг друга, они же, как правило, сами и проигрывают. Стоит только им начать сметать друг друга, как тут же полиции просто отбоя нет от осведомителей из лиц, которые, решив вдруг, что и их черед недалек, вылезают из разных щелей в надежде доносами отвратить свою гибель.
— Если жертвами бандитских разборок становится обычная в подобных случаях публика, то ты, несомненно, прав. Но когда в игру включают видную политическую фигуру, представляющую многочисленную и к тому же агрессивно настроенную нацию, дело принимает иной оборот.
Борн выразительно взглянул на Д’Анжу.
— Ты имеешь в виду Китай? — спросил он тихо.
Француз кивнул:
— В Тим-Ша-Цуи было убито пять человек…
— Я знаю.
— Четыре трупа не стоят упоминания, а вот пятый — это да! Подумать только, сам вице-премьер Китайской Народной Республики!
— Боже мой! — Джейсон нахмурился, вновь вспомнив пресловутый автомобиль с тонированными стеклами и с наемным убийцей в нем. Машину из автопарка правительственного аппарата Китая.
— Мои осведомители донесли мне, что между губернатором[99] и Пекином в последнее время велись интенсивные переговоры. В итоге прагматизм и здравый смысл одержали победу. Но это на сей раз. Зададимся же в связи со всем этим вопросом: что делал вице-премьер в Коулуне? Была ли эта августейшая особа из Центрального Комитета типичным продажным чиновником, падким до взяток, или за этим скрывалось что-то другое? Как я сказал, на сей раз все обошлось, а что будет потом, нам неизвестно. Так что, Дельта, мое детище нужно убрать еще до того, как он заключит новый контракт, который может всех нас кинуть в бездну.
— Прости, Эхо, но убивать его нельзя. Его нужно взять живым и передать кое-кому из рук в руки.
— Так это и есть твоя история? — спросил д’Анжу.
— Лишь часть ее.
— Расскажи же, в чем дело?
