— Одной было достаточно, Кэти. Ты преподала мне хороший урок.
— Не знаю почему, но ты заставляешь меня чувствовать себя… как бы выразиться подоходчивей… немного виноватой, что ли. Я ушла от тебя, Оуэн, не потому, что не любила.
— Что ты имеешь в виду?
— Ты сам знаешь.
— Да, по-моему, действительно знаю. — Оуэн засмеялся. — Ты четко сформулировала причины, по которым оставляешь меня, и я, исходя из этого, воспринял твой уход как должное. Скажу откровенно: если бы ты задержалась еще на пять минут, то я, кажется, сам бы выгнал тебя. В тот месяц я совсем было дошел до точки.
— Все-таки ты отродье!
— Вовсе нет, как и ты. У тебя были свои амбиции, свои интересы, а у меня — свои. И это мешало нам ужиться.
— Но это никак не объясняет, почему ты так и не женился на другой.
— Я уже сказал тебе: ты, дорогая, преподала мне хороший урок.
— В чем же состоял он, этот урок? Что люди с амбициями никогда не смогут быть вместе?
— Да, если амбиции принимают крайние формы, как это было у нас. Видишь ли, мне довольно быстро становится скучно с той, у которой нет того, что, по-моему, называют устремленностью или чрезмерным честолюбием. Я не смог бы жить с таким человеком изо дня в день. В общем, с теми, у кого нет честолюбия или амбиций, у меня не очень-то получается, а если и получается что-то, то ненадолго.
— Но как же насчет семьи? Детей?
— У меня их двое, — спокойно сказал Оуэн. — Обоих безмерно обожаю. Их честолюбивые матери чрезвычайно добры ко мне. Даже их новые мужья, люди почтенные, относятся ко мне с полным пониманием. Пока мои дети были еще маленькими, я виделся с ними постоянно. Получается так, что у меня в некотором смысле было три семьи. Все вполне цивилизованно, хотя порой я и ощущаю некоторую неловкость.
— Это ты-то? Образцовый член общества, банкир из банкиров? Человек, о котором говорят, что он принимает душ в диккенсовской ночной рубашке? Церковный святоша?
— Я бросил все это, когда ты ушла. Там же не было ничего серьезного, одна показуха. Такое случается на каждом шагу.
— Оуэн, ты мне никогда об этом не говорил.
— А ты никогда и не спрашивала, Кэти. У тебя были свои амбиции, а у меня — свои. Но я могу сказать о том единственном, чего мне не хватает, если ты захочешь это знать.
— Хочу.
— Я искренне сожалею, что мы с тобой так и не завели ребенка. Судя по тем двоим, которые у меня есть, наше чадо, — он или она, — было бы само очарование.
— Сейчас я расплачусь, черт такой!
— Пожалуйста, не надо. Давай будем честными: ведь ни ты, ни я не жалеем о том, что произошло…
Внезапно воспоминания Кэтрин были прерваны. Клерк оторвался от телефона и с триумфальным видом уперся руками в стойку.
— Вам необычайно повезло, миссис! — закричал он. — Диспетчер агентства «Апекс» на Бонэм-Стрэнд-Ист все еще на месте. У него есть свободный автомобиль, но нет водителя, чтобы пригнать его сюда.
— Я найму такси. Напишите мне адрес. — Стейплс огляделась по сторонам в надежде увидеть аптечный киоск. В холле было многолюдно и разглядеть, где что расположено, не представлялось возможным. Поэтому она решила все же обратиться к клерку: — Где бы я могла купить лосьон для кожи или вазелин? И сандалии или стельки?
— По коридору направо есть газетный киоск, миссис. Там есть много чего из того, что вам нужно. Но могу ли я получить с вас деньги, так как вы должны будете представить диспетчеру квитанцию? Это будет стоить одну тысячу долларов, гонконгских. Лишние деньги будут вам возвращены, а в случае превышения суммы придется доплатить…
— У меня нет с собой таких денег. Если вы не возражаете, я бы воспользовалась кредитной карточкой.
— Так будет даже лучше.
Кэтрин открыла свою сумочку и достала оттуда кредитную карточку.
— Я скоро вернусь, — сказала она и, положив кусочек картона на стойку, двинулась по коридору. По пути она взглянула случайно на Ли Тэна с настырной леди и немного развеселилась, увидев, что разодетая в пух и прах женщина в своих дурацких мехах с признательностью кивает Тэну, указывавшему на ряд сверхдорогих магазинов, к которым можно попасть, поднявшись из холла по лестнице. Ли Тэн был истинным дипломатом. Не вдаваясь в подробности, он объяснил манерной постоялице, что у нее есть возможность и удовлетворить свои потребности, и успокоить нервы, а заодно и ударить заблудшего супруга в его финансовое солнечное сплетение. Это был Гонконг, и она могла купить все самое лучшее и самое роскошное, а за небольшую доплату все будет вовремя готово к балу в резиденции губернатора.
— Кэтрин! — Это имя было произнесено столь резко, что Стейплс похолодела. — Прошу вас, миссис Кэтрин!
Стейплс обернулась. Это был Ли Тэн, освободившийся наконец от цепкой хватки своей глубоко оскорбленной, но теперь смягчившейся клиентки.
— Да, я слушаю вас, — произнесла она и не на шутку встревожилась, взглянув повнимательнее на своего немолодого уже приятеля. Он был явно взволнован, на лысеющем черепе поблескивали капельки пота.
— Я заметил вас всего несколько секунд назад. У меня здесь возникли кое-какие проблемы.
— Я все о них уже знаю.
— У вас они тоже есть, Кэтрин.
— О чем вы это?
