Прорваться вперед Борну не удалось: толпа, в которой преступник только пробил брешь, вновь плотно сомкнула свои ряды.
Найди же его!.. Возьми!
О Мари, он удрал! Бесследно исчез!
— Пропустите меня! — просипел Борн, но на его слова, которые уже можно было разобрать, опять никто не обратил внимания. Сделав последнее отчаянное усилие, он прорвался все же сквозь толпу, но только затем, чтобы вновь лицезреть все ту же толпу, правда теснившуюся на сей раз уже за стеклянными дверями здания аэровокзала.
И вновь — ничего! Никого! Убийца скрылся!
Убийца?! Убийство?!
Лимузин — головной лимузин с национальными флагами двух стран — вот он, объект террористического акта! Где-то в самой машине или под ней уже установлен часовой механизм со взрывчаткой, которая вот-вот разнесет автомобиль на мелкие части, уничтожив руководителей обеих делегаций. И тогда… И тогда все произойдет в соответствии со сценарием… Возникнет хаос. И начнется ловля рыбы в мутной водице!
Борн повернулся, торопливо озираясь по сторонам в поисках кого-нибудь из представителей власти. По ту сторону ограждения в двадцати ярдах от него застыл по стойке «смирно», поскольку исполнялся английский гимн, офицер из коулунской полиции. На поясе у него висела портативная рация. Вот он — шанс!
Лимузины уже начали величавое продвижение к невидимым отсюда воротам аэропорта. Джейсон бросился на канат и, опрокинув столб ограждения, кинулся к низенькому, стоявшему неестественно прямо китайскому офицеру.
— Сюньсу![111] — прохрипел Борн.
— Шема?[112] — вздрогнув от неожиданности, воскликнул китаец и инстинктивно потянулся рукой к кобуре.
— Остановите их!.. Машины!.. Лимузины!.. И в первую очередь тот из них, что впереди!
— О чем это вы? И кто вы?
Борн чуть было не ударил офицера от охватившего его чувства отчаяния.
— Я из Моссада! — крикнул он.
— Вы тот, из Израиля? Мне говорили…
— Слушайте меня! Включите радио и прикажите машинам остановиться! Пусть все незамедлительно покинут головной лимузин! Он должен взорваться! Прямо сейчас!
Офицер посмотрел снизу сквозь ливень в глаза Джейсону, кивнул и сдернул рацию с пояса:
— Внимание! Освободите канал и подключите меня к «Красной Звезде — один»! Немедленно!..
— Ко всем машинам! — прервал его Борн. — Передайте, чтобы рядом с головным лимузином не было ни одной машины.
— Вношу изменение в распоряжение! — закричал офицер. — Соедините меня со всеми машинами! Объявляю тревогу! — Голос офицера звучал напряженно, но был тверд и решителен. Китаец говорил четко, выделяя каждое слово. — На связи — пятое отделение! Действовать, как в обстановке чрезвычайного положения. Рядом со мной — сотрудник Моссада. Я следую его указаниям. Немедленно остановите «Красную Звезду — один»! Прикажите всем покинуть машину и искать укрытие! Остальным машинам повернуть налево к центру взлетной площадки и уйти как можно дальше от «Красной Звезды — один»! Выполнять немедленно!
Ошеломленная публика увидела, как автомобильные двигатели взревели в унисон и пять лимузинов, покинув строй, повернули налево и помчались во мрак, разостлавшийся над летным полем. Головной автомобиль, заскрежетав тормозами, замер на месте. Дверцы распахнулись, и пассажиры, выскочив из машины, бросились бежать кто куда.
А через восемь секунд произошло как раз то, о чем предупреждал Джейсон. Лимузин «Красная Звезда — 1» взорвался в сорока футах от ворот аэропорта. Расплавленный металл и осколки стекла взметнулись навстречу ливню, и одновременно со смертью машины заглох посреди такта оркестр.
В Пекине — 23.25 ночи…
