За северными пригородами китайской столицы расположена обширная зона, о которой редко когда говорят и которую, само собой, тщательно оберегают от взора общественности. Главная причина этого — стремление обеспечить ее обитателям полную безопасность, но есть и другая — желание скрыть правду об их жизни в этом обществе всеобщего равенства. Внутри этой обширной зеленой холмистой территории разместились виллы высшего руководства Китая. Вся местность окружена высокой стеной из серого камня, дороги, ведущие к зоне, бдительно охраняются закаленными армейскими ветеранами, а по окрестным лесным чащобам рыскают свирепые псы. Для тех, кто был бы не прочь поразмышлять на тему о социальных и политических связях, культивируемых между членами этой своеобразной общины, заметим также, что каждая вилла ограждена от остальных собственной стеной, а стражники набираются лишь из бойцов, с честью выдержавших многолетнюю проверку в ходе их безупречной службы. Этому месту, Горе Нефритовой Башни, было присвоено не имеющее никакого отношения к геологии наименование одного из холмов, возвышающегося над остальными, но название это услышишь не часто. В разные времена, в зависимости от превратностей их политических судеб, здесь жили такие люди, как Мао Цзедун, Линь Шао Ки, Линь Бяо и Чжоу Эньлай. В данный момент одним из обитателей заповедной зоны был человек, созидавший экономическое будущее Китайской Народной Республики. Мировая пресса называла его просто Шен, зная, что всем и так ясно, кто имеется в виду. Полное же имя его было Шен Чу Янг.
Коричневый седан мчался резво по дороге к внушительных размеров серой стене. Подкатив к воротам номер шесть, он взвизгнул резко тормозами, словно водитель только что очнулся от раздумий, и, сбросив скорость, медленно заскользил к воротам. В нескольких сантиметрах от отразившего свет фар яркого оранжевого шлагбаума машина остановилась. К ней тотчас подошел охранник:
— Вы к кому и как вас зовут? Будьте добры, ваше удостоверение!
— Мне нужен министр Шен, — заорал водитель. — Мое имя, так же, как и документы мои, не имеет никакого значения. Доложите, пожалуйста, в резиденцию министра, что прибыл его человек из Коулуна.
Солдат пожал плечами. Такие ответы были нередки на Горе Нефритовой Башни. Продолжение же расспросов могло привести к смещению стража со столь восхитительной службы с невообразимо чудными остатками хозяйских трапез и импортным пивом, выдаваемым за особое рвение. Поэтому охранник решил связаться с виллой по телефону. Что же касается посетителя, то к нему следовало отнестись наипочтеннейшим образом: ошибка могла обернуться пулей в затылок посреди чистого поля.
Солдат вернулся к воротам и набрал номер виллы Шен Чу Янга.
— Пропустить его, быстро!
Охранник тут же нажал на кнопку, и оранжевый шлагбаум поднялся. Автомобиль въехал в ворота, и охранник отметил про себя необычайно высокую для езды по гравию скорость. Ясно было, человек этот очень спешил.
— Министр Шен в саду, — сказал стоявший у входа в виллу армейский офицер, вглядываясь в темноту поверх головы посетителя. — Он ждет вас.
Миновав обставленную роскошной мебелью из красного дерева залу, таинственный посетитель прошел по коридору со сводчатым потолком в зимний сад с четырьмя соединенными между собой, подсвечиваемыми снизу желтыми фонарями небольшими бассейнами, в которых красовались цветы водяных лилий. Между миниатюрными водоемами пролегали две покрытые светлым гравием дорожки, перекрещивавшиеся в форме буквы «X», и там, где они кончались, стояли полукружием низкие столики и плетенные из темной лозы кресла. В одном из них сидел одиноко худощавый, среднего роста мужчина с тронутыми сединой волосами и острыми чертами лица. Если увидевшего его в первый раз что-то могло поразить, так только бесцветные, как у покойника, глаза, в которых, казалось, никогда не вспыхивал живой человеческий огонек. Однако в действительности в этих глазах мог таиться невидимый постороннему взору пламень фанатика, чья слепая вера служила источником его силы.
Шен Чу Янг, обладатель таких вот глаз, был в ярости.
— Объясни мне, кто тот человек? — орал он, сжимая обеими руками подлокотники плетеного кресла.
— Вас неверно информировали, господин министр! Мы навели через своих людей кое-какие справки в Тель-Авиве. Там нет никого, кто походил бы на человека, чье описание было у нас на руках. И Моссад никого не посылал в Коулун! Все это — самая настоящая ложь!
— И что же вы предприняли?
— Больше всего меня смущает то, что…
— Я спросил тебя: что вы предприняли?!
— Мы ищем в Монгкоке англичанина, которого, как вроде бы получается, никто никогда не видел там.
— Болваны и идиоты! Идиоты и болваны! С кем вы говорили?
— В частности, с одним своим человеком в коулунской полиции. Он был растерян и, должен заметить с сожалением, напуган. Неоднократно упоминал о Макао. Мне не понравилась интонация его голоса.
— Он больше не жилец на белом свете.
— Я передам ваше распоряжение.
