— Кэтрин кое-что сообщила мне, — проговорила Мари. — Я не знаю, поможет ли это нам, но я расскажу. Так вот, в Гонконг прилетел человек — государственный деятель, как она выразилась, — некто, кого она назвала «больше чем просто дипломат». Она думала, что это может иметь отношение к происходящим событиям.
— Как его имя?
— Этого она мне не сказала. Позже, когда я увидела на улице Мак-Эллистера вместе с ней, я предположила, что речь шла о нем. А сейчас мне кажется, что это не так. Аналитик, которого ты описал, или тот нервный человек, который говорил с Дэвидом и мной, едва ли является дипломатом и тем более — государственным деятелем. Должен быть кто-то еще.
— Когда Кэтрин рассказала это тебе? — спросил Конклин.
— Три дня назад, когда она прятала меня в своей квартире в Гонконге.
— До того, как она отвезла тебя в Тьюн-Мун? — подался вперед Алекс.
— Да.
— Она больше никогда не упоминала о нем?
— Нет, а когда я спросила ее про него, она ответила, что еще рано делать какие-либо выводы и что ей нужно еще изрядно поработать над этим.
— И ты на этом успокоилась?
— Да, потому что тогда я думала, что поняла, о ком идет речь, и у меня поэтому не было особых причин расспрашивать ее. Тем более что она рисковала и как человек, и как государственный служащий, помогая мне: поверив моим словам, Кэтрин не обратилась за советом в консульство, что другие могли сделать хотя бы для того, чтобы обезопасить себя на всякий случай. Ты вот сказал, что операция, о которой мы говорим, не совсем обычна. И, соответственно, мой рассказ тоже содержал довольно странные факты, которые кого угодно могли бы привести в шоковое состояние. Я упомянула о лжи, сфабрикованной Госдепартаментом США, и об исчезновении охраны, состоявшей из агентов ЦРУ, и о своих подозрениях в отношении представителей высших эшелонов власти. Человек послабее духом дал бы задний ход, чтобы не ставить себя под удар. Но Кэтрин не из таких.
— Конечно, мы должны быть благодарны ей, — произнес Конклин спокойно, — но нужно заметить, что она придерживала информацию, которую ты имела право знать. Господи, да после того, что пережили вы с Дэвидом…
— Ты не прав, Алекс, — мягко перебила его Мари. — Я еще не закончила. Самое худшее, что можно сделать человеку, испытывающему постоянно чувство отчаяния, — это вселить в него неоправданные надежды: ведь так тяжело, когда они рушатся! Поверь, я больше года провела с человеком, который оказался в такой ситуации. И когда он обманулся в своих ожиданиях, это едва не сломило его. Разбитые надежды — не повод для шуток над теми, кто надеялся.
— Да, это так, — сказал Панов, согласно кивнув, и посмотрел на Конклина. — И я думаю, ты понимаешь это.
— Само собой, — ответил Алекс, пожимая плечами и глядя на часы. — Полагаю, пришло время заняться Кэтрин Стейплс.
— За ней будут присматривать внимательнейшим образом. — Теперь уже Мари подалась вперед, глядя на Конклина. — Им нетрудно предположить, что вы оба приехали сюда из-за меня, и, когда мы встретились, я рассказала вам все о ней. Эти люди ожидают, что вы захотите добраться до Кэтрин, и попытаются устроить на вас засаду. Если они станут действовать как обычно, то вас могут запросто убить!
— Нет, не могут, — возразил Конклин, вскакивая и направляясь к телефону у кровати. И добавил спокойно: — У них кишка тонка!
— Ты настоящая скотина! — прошипел Мэтью Ричардс, сидя за рулем небольшого автомобиля, припаркованного напротив дома Кэтрин Стейплс.
— А ты не очень-то любезен, Мэт, — молвил Алекс, разместившийся рядом с агентом ЦРУ. — Я не только не послал отчет с оценкой твоих действий, но даже позволил тебе снова взять меня под наблюдение. Скажи мне лучше спасибо, вместо того чтобы оскорблять.
— Дерьмо!
— Что ты рассказал им там, в офисе?
— Что мог я рассказать? Что, видит Бог, на меня напали.
— И сколько же было нападавших?
— Не менее пяти человек. Это были панки. Из «чжунгожэней».
— И ты, если бы стал отбиваться, мог бы привлечь мое внимание, не так ли?
— Именно так, — согласился тихо Ричардс.
— А когда я позвонил тебе, то конечно же белого хромого человека засек один из твоих уличных агентов?
— Точно.
— Может быть, ты даже получишь повышение.
— Я просто хочу уйти на пенсию.
— И уйдешь.
— Едва ли, если ты не отстанешь от меня.
— Выходят, здесь сам старина Хевиленд?
— Я не говорил тебе об этом! О нем писали в газетах.
— Об особняке на пике Виктория не писали в газетах, Мэт: ведь это строго засекреченный объект.
— Вот что, услуга за услугу! Если не будет никаких вшивых рапортов о том, как ты меня прижал ботинком, в котором не было ноги, то ты получишь адрес. И помни, в случае чего я буду все отрицать. Скажу, что ты получил его на Гарден-роуд. Из консульства через одного моряка.
— Хевиленд, — произнес в раздумье Алекс. — Пожалуй, это он. Постоянно якшается с англичанами, даже говорит как они… О Господи, я должен был узнать его голос!
— Голос? — спросил сбитый с толку Ричардс.
— Да, по телефону. Еще одна страница сценария… Это был Хевиленд! Он бы никому не доверил это!.. «Мы упустили ее»… Боже, он и меня одурачил!
— Одурачил?
— Забудь об этом.
