— С удовольствием.
К дому на противоположной стороне улицы подъехал автомобиль и остановился. Отворилась задняя дверца, и из машины вышла женщина. В свете уличных фонарей Конклин узнал Кэтрин. Она кивнула водителю, повернулась и направилась к толстым стеклянным дверям парадного входа.
Внезапно послышался громкий рев автомобильного двигателя, и длинный черный седан, выскочив откуда-то сзади, резко затормозил рядом с машиной Стейплс. Раздались автоматные очереди. Пули выбили окна автомобиля, в котором приехала Кэтрин, и размозжили голову водителя. По тротуару разлетелись стеклянные крошки. Изрешеченные парадные двери также рассыпались окровавленными осколками, а тело Кэтрин Стейплс было пригвождено к косяку свинцовым градом.
Взревев, черный седан рванул вперед по темной улице, оставив позади себя лужи крови и два изувеченных тела.
— Господи! — вскричал человек из ЦРУ.
— Гони отсюда! — приказал Конклин.
— Куда? Скажи же, ради Бога, куда?
— На пик Виктория.
— Ты что, с ума сошел?
— Со мной-то все в порядке, но кто-то действительно рехнулся. Некий сукин сын голубых кровей крепко влип. Теперь уж ему не отвертеться. И первым, кто скажет ему об этом, буду я. Давай же, трогай!
Борн остановил черный шанхайский седан на темном, пустынном, окаймленном деревьями участке дороги и развернул карту. Если верить ей, он уже проехал Восточные ворота Летнего дворца: на этих землях у озера Кунминг и в самом деле располагались некогда в окружении скульптурных изображений особняки царствующей семьи. Проехав затем вдоль берега к северу, пока разноцветные огни обширных императорских земель не скрылись из виду, и шоссе не погрузилось в темноту, он вновь нажал на тормоз и, выключив фары, вышел из машины с упакованными в водонепроницаемый мешок покупками, которые положил у придорожных деревьев. Попробовал каблуком копнуть землю. Почва, к счастью, была мягкой, Что не только облегчало его задачу, но и позволяло ему сэкономить время в условиях, когда он должен был торопиться: ведь опасность того, что взятую им напрокат машину станут разыскивать, была реальной. Порывшись в рюкзаке, Джейсон вытащил пару рабочих перчаток и охотничий нож с длинным лезвием и, опустившись на колени, выкопал яму, достаточную для того, чтобы спрятать в ней мешок. Потом сделал на стволе ближайшего дерева глубокую, до белой древесины зарубку, бросил нож и перчатки в мешок, кинул его на дно ямы и засыпал ее. Вернувшись к машине, проверил наличие горючего и завел мотор. Если на карте расстояния и в этих местах показаны так же точно, как в тех районах Бэйдцзина и ближайших его окрестностей, которые для проезда закрыты, то до заповедника Дзин-Шань оставалось не более трех четвертей мили.
Карта оказалась точной. Два прожектора освещали высокие, зеленого цвета металлические ворота, увенчанные огромными щитами с изображением ярко раскрашенных птиц. Из небольшой стеклянной будки, стоявшей справа по ту сторону ограды, выскочил, завидев приближающиеся фары, охранник и подошел к решетке. Хоть и было темно, Джейсон разглядел все же форменные пиджак и брюки, однако признаков оружия не обнаружил.
Остановив свой седан в футе от ворот, Борн вышел из машины. Китайцу-охраннику, к его удивлению, было далеко за пятьдесят, а то и за шестьдесят.
— Бей тонг! Бей тонг! — принес извинения Джейсон, не дожидаясь, когда охранник заговорит, и продолжил быстро, вытаскивая из внутреннего кармана список лиц, с которыми француз вел переговоры: — Мне так не повезло! Я должен был приехать сюда еще три с половиной часа назад, но машина пришла с опозданием, и встреча моя с министром, понятно, не состоялась… — Борн заглянул в список и нашел там имя министра текстильной промышленности. — Я имею в виду Ванг Ху. Уверен, что он расстроен не меньше, чем я!
— Вы говорите на нашем языке! — произнес озадаченно стражник. — И с вами нет шофера.
— Все согласовано с министром, я ведь бывал в Бэйдцзине много-много раз! Мы с ним собирались еще вместе пообедать тут!
— У нас закрыто, и к тому же в заповеднике нет ресторана.
— Он не оставил для меня записки?
— У меня ничего нет, кроме вещей, забытых посетителями. Кстати, у меня есть очень хороший японский бинокль, могу продать по дешевке.
Случилось то, что и должно было случиться. За воротами, ярдах в тридцати по грунтовой дороге, Борн увидел в тени высокого дерева человека в длинном кителе, — офицера, судя по четырем пуговицам на его облачении. Вокруг талии — широкий ремень с кобурой. В общем, страж при оружии!
— Извини, но бинокль мне не нужен.
— Может быть, подарите кому-нибудь?
— У меня мало друзей, а дети мои — настоящие чертовы отродья!
— Вы несчастный человек! Единственное, что есть на свете ценного, — это дети и друзья… Ну и вино, конечно.
— Мне ничего не нужно! Я хочу лишь найти министра, мы же тратим время на пустые разговоры!
— Бинокль стоит всего несколько юаней.
— Ладно! И сколько же всего ты просишь?
— Пятьдесят.
